Ольга Дмитриевна расставила пионеров по росту, как на внеплановой линейке.
— Все здесь? — Она быстро пересчитала нас по головам и кивнула. — Так, пионеры, в порядке живой очереди занимаем места, из окон не высовываемся, не орём и автобус не раскачиваем. Это понятно?
Дождавшись разрозненных кивков, она продолжила:
— Остановимся не раньше пяти часов для перекуса и мальчики налево, девочки направо. Поэтому делайте все дела сейчас, перед посадкой. Славя, сядешь со мной или с кем-то ещё?
— С вами, Ольга Дмитриевна.
— Хорошо. Тогда по машинам!
Младшие отряды уже давно расселись по автобусам, ждали только нас.
Наш отряд в порядке живой очереди также стал занимать места.
Выждав свою очередь, в салон автобуса протиснулся и я.
На всякий случай я ушёл в самый конец салона - эдакую «камчатку», которую оккупировали основные лоботрясы и хулиганье.
Я знал не всех, кто сидел там - но место возле Алисы ожидало именно меня.
Она похлопала по сиденью и приглашающе качнула головой.
Мы расселись и хором крикнули:
— Поехали!
Автобус швырнул себя в раскалённый день.
Обычно, нервничая в транспорте, я что было сил сжимал подлокотники. И здесь не отказал себе в таком удовольствии. А автобус потряхивало на трещинах в асфальте, и гомон в салоне стоял такой, какой был всегда в столовой. Мы создали душу места, мы вдохнули в неё божественную прану - и теперь каждый из нас увозит частицу этой души в себе. Прямо сейчас, если закрыть глаза и абстрагироваться от шума мотора и запаха горючки, то настроение будет то самое - настроение «Совёнка». Горстка пионеров, несущая в себе волю лета, дети, объединённые общими воспоминаниями и переживаниями.
Мику ещё с самого утра забрал отец на джипе. Так что её соседка Лена ехала в одиночестве - но я не сказал бы, чтобы она особо переживала по этому поводу. Глаза девочки были закрыты, а на губах поселилась мечтательная улыбка.
Ольга Дмитриевна и Славяна что-то мурлыкали на два голоса с переднего сиденья.
Жужелица сидела по другую сторону салона - тут я удивился - рядом с Электроником, и чему-то внимала с самым благосклонным видом.
Шурик же дремал, явно под воздействием очередной порции успокоительного.
Так что, кроме моей соседки, никому дела до меня не было.
И это было правильное ощущение - доброжелательная занятость какими-то делами, а не ледяная равнодушная отстранённость, к которой я так привык у себя дома.
Возможно, здесь нет тех игрушек, к которым я привык…
Но я уверен совершенно твёрдо - что люди здесь счастливее.
Мы о чём-то болтали, я, кажется, рассказывал анекдоты или ещё как-то шутил, так как с соседнего кресла то и дело доносились всплески девичьего смеха.
Не помню. Все мои мысли были заняты только одним - ожиданием.
«Как это будет, интересно?»
С замирающей жутью в подвздошье подумал я.
Граница реальности обнаружилась внезапно. Всё оказалось куда скучнее, чем я предполагал. Просто в какой-то момент немилосердно начало выключать спать - несмотря на то даже, что время было детское, в лагере в голову бы не пришло ложиться в такую рань. И картинка за окнами начала блекнуть - будто мы въехали в огромное облако.
«Похоже, здесь мы разбегаемся, Сёмчик» — нарушила молчание Шиза.
«Куда ты из моей головы убегать собираешься?»
«Маленький ещё - такие вопросы задавать! А кроме шуток - мне туда хода нет. Так что дальше сам. До утра дотянешь, надеюсь. А там просто не говори никому, что слышал голоса, сам понимаешь, не оценят.»
Я встряхнул головой, сбрасывая дремоту, которая, кажется, охватила не только меня. Мгновенно затряслись руки - как тогда, перед концертом. Захотелось закричать или громко рассмеяться - что угодно. Как будто не несчастные семь дней лета, а семь сотен лет миновали с той поры, как я, ошалев от смены обстановки, вывалился из автобуса. Пальто моё так и не нашлось - вот дела. Вместе с ним в никуда уехали документы, деньги, ключи, сигареты…
Алиса, скептически смотрящая на меня с самого момента отбытия, будто заразилась моей паникой - она взяла меня за руку и изо всех сил боролась с дремотой. А я обнял её за плечи, подставил плечо под голову - она тоже дрожала от волнения, и я, целуя рыжую макушку, задал себе один простой вопрос:
«А что, если не получится? Не лучше ли было не искать от добра добра и остаться в лагере, вместе с Алисой?»
Думать об этом, конечно, поздновато уже, но я всё-таки должен был спросить, очистить совесть, вернуть остатки кармических долгов.
Даже зная, что ответа на этот вопрос нет.