— Просто так, не знаю. Нельзя?
— Можно. — Прошептала она.
— Но если я вдруг навязываюсь или мешаю…
— Нет, не мешаешь.
— Да нет, если вдруг…
— Не мешаешь…
— Ну раз так… — Я аккуратно уселся на самый краешек лавочки. После такой беседы меня опять навестила старая знакомая неловкость, та самая, которую, мне казалось, я оставил на заснеженных улицах. — Извини.
Лена промолчала, и я, похоже, в очередной раз продемонстрировал окружающим своё ноу-хау — как выставить себя идиотом перед окружающими. Окажись на месте Лены, скажем, Ульянка, она бы меня засмеяла, от Алисы я получил бы по уху, а непосредственная Славя, кажется, даже не догадывается о том, что можно чувствовать себя неловко.
Проблема в том лишь, что вместо них всех рядом на скамеечке сидит человек, в глазах которого я разглядел отражение себя, собственного характера и повадок. И просто так уходить… Зачем тогда останавливал?
— А тебе здесь нравится? — Я решил использовать самый нейтральный вопрос. Кажется, он подойдёт для любой беседы.
— Да. — Лена едва заметно улыбнулась.
— И мне… Тоже. — Похоже, стадии меканья преодолеть не удастся.
Лена не очень общительна, а тянуть из неё клещами слова — я так не умею. Может быть, Славя — мастер трёпа ни о чём, сумела бы раскрутить визави на беседу, но мне чем дальше, тем сложнее. И всё-таки, было в ней что-то такое. Такое неопределённое. Как мелькнувший на периферии образ, скорее, силуэт, зацепивший взгляд, и заставляющий рвануться сердце навстречу. И ты оборачиваешься и долго-долго ищешь, не спишь ночами и всё думаешь, не привиделось ли. И у тебя нет ничего, кроме некого намёка, ты не успел ни рассмотреть, ни понять, но почему-то оно кажется таким манящим…
Лена открыла книжку и вернулась к чтению. И хотя у меня была целая куча вопросов — о лагере, о событиях и мире… Спрашивать её о чём-либо совершенно не хотелось. Вернее сказать — не моглось.
— Красивая ночь. — Я закрыл глаза и откинулся на спинку, подставляя лицо свету звёзд.
— Да… Поздно уже, мне и правда пора.
— Да — машинально посмотрев время на экране смарта, отреагировал я. — Поздновато.
Она пристально посмотрела на телефон в моей руке, что-то хотела спросить, но передумала.
— Спокойной ночи.
— И тебе — сладких снов.
Она скрылась в темноте, а я ещё долго сидел и задумчиво смотрел в направлении, куда она ушла. Вроде бы, ничего особенного, типичный образ самой обыкновенной застенчивой пионерки. Но… Лена прочно заняла место в списке козырей, которыми играл лагерь против моей старой жизни.
Ночь была тихой, пионеры, похоже разошлись, и теперь в темноте были лишь видны светлые квадраты окон их корпусов. А сверху на всё это улыбались тёплые звёзды. Я добрёл до знакомого домика и постучался в дверь.
— Открыто! — Откликнулся изнутри знакомый голос.
Ольга Дмитриевна приветливо улыбнулась мне. Она сидела на кровати справа и что-то записывала в вожатский ежедневник. Не иначе, про Семёна, который гуляет допоздна и заставляет нянчиться с ним лучшую пионерку отряда! Я уже начал было что-то говорить, но она жестом оборвала меня и указала на соседнюю кровать, где лежала скатка и постельное бельё.
— Садись. — Она продолжала писать. — Можешь ничего не объяснять, сейчас это имеет минимум значения.
— Но как же…
— Успокойся. — Прервала меня она. — Вещей, вижу, у тебя нет. Не страшно, подберём что-нибудь. Форму тебе Славя завтра тоже даст, не волнуйся.
— Но я не…
Мои робкие протесты вынудили её отложить ручку и строго посмотреть мне в глаза.
— А мы все здесь не… — Она вернулась к писанине. — Спать будешь там, где сидишь, можешь начинать заправляться.
— Что?!
— Ты не маленький, стесняться меня нечего. — Убаюкивающим голосом говорила Ольга.
А я смотрел в её глубокие зелёные глаза и какая-то сжавшаяся в затылке пружина понемногу распускалась, уже не норовя забрызгать окружающих содержимым моей черепной коробки. Мало-помалу, я начал клевать носом, а вожатая улыбнулась.
— Вот и славно.
И через три минуты уже я блаженно вытянулся на прохладных простынях. Спокойной ночи. Я окончательно провалился в сон.
День Второй
Пробуждение выдалось неплохим. Конечно, всё сравнительно, но вчера, например, я открыл глаза в незнакомом автобусе. Будто этого было недостаточно, я спал в зимней одежде, сидя на солнцепёке. Мало удивительного в том, как я себя потом чувствовал. Я потянулся на простыне и блаженно застонал — выспаться удалось на славу!