Я почувствовал острый приступ благодарности и какой-то нежности к этой девочке, готовой приободрить любого в любой ситуации. Я же ничего для неё не сделал, а она авансом уже чуть ли не на собственном плече меня волочит.
— Хорошо. — Скрипнул я.
Хорошо промазанные солидолом колёса запели, прокручиваясь, и стальной трос пошёл вверх, вознося алое полотнище, всё выше и выше, вынуждая поднимать голову вслед за ним, пока в поле зрения не остались лишь небо да флаг. Я отошёл в сторону — мы добрались до середины мачты — и подъём продолжился. Это волшебство флага, когда он поднимается, за ним смотрят все. Даже те, кто его недолюбливает или откровенно не уважает.
Я видел как задирается нос Двачевской, как Ульянка поднимает подбородок, даже отряд, откуда был последний выкрик — все единодушно следили за вознесением флага.
И вот, наконец, флаг поднят, и будто ожидая этого, жестяной рупор заиграл сигнал горна, священный для любого голодного пионера. Пионеры одновременно сделали "напра…", и, дождавшись отмашки Ольги, организованным строем поотрядно двинулись питаться.
Я было направился вслед за ними…
— А вас, Семён, я попрошу остаться. — Донёсся сзади голос вожатой.
Без сюрпризов нельзя, конечно. Я обернулся, ко мне уже подходила Славя.
— Вот. — Она протянула какую-то разлинованную бумажку.
— Что это?
— Маршрутный лист. Пора не только представиться лагерю, но и посмотреть его, так сказать, наяву.
— Да я вчера и так…
— Я помню.
— И про…
— …пляж тоже помню. — Она улыбнулась.
— Славя? — Ольга Дмитриевна, кажется, услышала наш разговор и очень неодобрительно покосилась в мою сторону. — Ты разве на озеро не пойдёшь?
— Озеро? — Заинтересовался я. — Это то, где пристань и пляж?
— Иди ешь! — Отреагировала вожатая. — И чтобы до обеда собрал подписи.
Да, в искусстве игнорировать неудобные вопросы вожатой не откажешь. Какой дипломат пропадает!
Я пожал плечами и направился в сторону столовой.
Завтрак ничем не отличался от ужина. Разве что пионеры гудели ощутимо тише, и сидели заметно кучнее, поэтому поиск свободного места не создал проблем.
Я приметил парочку свободных мест рядом и вопросительно посмотрел на Славю. Девочка улыбнулась и кивнула. Вот и славно. Приятно, когда понимают с полувзгляда. Пришлось на секунду отлучиться, чтобы прогнать покушающихся пионеров, и через пятнадцать минут мы расселись у окна.
Завтрак как завтрак. Каша геркулесовая, клееобразная… Сладкая! Пара кусков белого хлеба, масло, колбаса. Плюс какао. Мгновенно отодвинув еду в сторону, я сунул нос в стакан. Настоящее советское какао! Это же…
И через секунду со вздохом разочарования отставил стакан. Эти… Эти… Я не знаю даже, какой эпитет подобрать! Они испортили толковый какао сгущёнкой! Ну что за люди!
Славя, искоса наблюдающая за моими эволюциями, втихомолку хихикнула, разглядев бездну разочарования на моём лице.
— Думал, горького какао попить?
— Ну.
— Нельзя. Доктор запрещает, говорит, аллергии могут быть. Вот его и разводят.
Ну да. Как будто таким образом как-то уберут аллерген. Какао есть какао, у тебя либо есть на него аллергия, либо нет. Причём здесь сгущёнка вообще?
Я не стал делиться умозаключениями со Славей, уткнувшись в тарелку с кашей, тем более, что у неё уже было видно дно, а мне ещё хотелось задать ряд вопросов.
— Как тебе первая ночь на новом месте? — Облизав ложку, спросила девочка.
Я спешно проглотил ком каши.
— Как бы тебе сказать. Я ничего не помню. После того, как ты меня из столовой проводила, я и получаса на ногах не оставался.
— По тебе было заметно. — Кивнула она. — Ты вчера был какой-то измождённый. А сегодня, вон, уже и румянец на щеках появился, не стыдно в люди вывести.
— Ты собираешься выводить меня в люди? — Не поверил ушам я, а Славя рассмеялась:
— Разумеется, собираюсь! Хотя бы до площади тебя провожу, там выберем, куда тебе идти в первую очередь. А мне ещё надо будет на пристани помочь.
Она немного помолчала, смакуя богомерзкое какао.
— Кстати, я вчера ключи где-то оставила. Ты не находил?
— Ключи?
— Да! Связку. Не видел?
Варианты завертелись в голове, сменяя друг друга. Если отдать ей ключи, это, возможно, станет неплохим способом подружиться с ней.
Угу, и состариться во френдзоне. Дурак, что ли?! Ключи ото всех помещений лагеря — это свобода! Может, тут можно будет найти что-нибудь полезное, да и просто иметь возможность попасть куда угодно дорогого стоит.
А у неё уже сто процентов дубликат появился. Ну… Не может же активисточка да без ключиков ходить.