Несколько секунд спустя между полками показалась та самая спящая библиотекарша. Теперь, когда она стояла и вела себя активно, мне удалось рассмотреть её чуть получше. Тёмно-каштановые, с отливом, коротко стриженные волосы, забавный вихор на макушке, напоминающий формой вопросительный знак. И очки с толстыми линзами. Добавим сюда предельно сварливое выражение лица, и вот — библиотекарус вульгарис.
— Кто таков? — Радужка глаз отдавала в желтизну, из-за чего впечатление было не самое приятное. — Почему в библиотеке без билета? Почему кричим?
— Я…
— Пошли. — Кивнула она мне, и, не оборачиваясь, заспешила к своему месту. Им всем и правда пофигу на то, иду я за ними, или они настолько уверены в собственной неотразимости?
Я замер на месте, и тут библиотекарша неприязненно обернулась.
— Ну что встал, иди давай.
Мы выбрались в основное помещение, где она, не мудрствуя лукаво, протянула мне руку.
— Давай!
Я несмело пожал её.
— Другую руку!
Психов и правда берут работать в библиотеку?
— Ну же! — Её тон был не из приятных, и ждать она явно не собиралась.
Я несмело протянул ей руку, в которой был тот самый бегунок. Библиотекарша забрала листок и развернула его у себя на столе.
— Угу. Новенький, значит?
Я кивнул.
— И тебе нужна моя подпись.
Я кивнул ещё раз.
— Вот. — Она размашисто расписалась и отправила листок по столу в мою сторону. — Билет заводить будем?
— Что?
— Читательский билет заводить будем? — Терпеливо, как умственно отсталому, пояснила она. — Книжки брать, почитать. Понимаешь?
— А… Нет. Не будем.
Мне пришло в голову, что труды по марксизму-ленинизму — несколько не то, чем захламлять себе голову в такую погоду.
— Тогда не смею задерживать. — Не терпящим возражений голосом сказала библиотекарша.
— Меня, кстати, Сёмен зовут. — В этот раз я тормозил немного меньше и представился под конец беседы, а не под дверью.
— Очень приятно. — По голосу было заметно, что не приятно ни разу. — А я — обратно спать.
Она упокоила голову на сложенных руках и засопела.
— Дверь сразу за тобой, — не открывая глаз, указала она. — Не перепутай.
Пожав плечами, я вышел на улицу. С такими врединами общаться себе дороже. Пусть себе спит дальше.
— Можешь не пытаться хлопать дверью. — Донеслось в спину. — Там доводчик.
Вздрогнув от того, как удачно вредная библиотекарша угадала моё намерение, я поспешил покинуть этот ад.
Следующим зданием по списку значились клубы. Что-то знакомое… Не тот ли домик у ворот, где Ульянка бегала с саранчой? Я остановился у стенда и пригляделся. Карта лагеря, висящяя здесь, была выполнена от руки и запаяна в полиэтиленовый пакет — наверное, поэтому до сих пор не выцвела. Сориентировавшись по площади и центральным воротам, я понял, что быстрее было бы навестить футбольное поле и получить подпись у физрука. Но уж что есть.
Пойду к кибернетикам. Может, сумею у них разжиться какими-нибудь наушниками. Без музыки бродить было, честно, тоскливо, а сволочной силикон отказывался держаться в ухе.
Несколько минут спустя я остановился у здания клубов и невольно улыбнулся, ещё раз вспомнив ту самую саранчу. Впрочем, по сравнению с инопланетной дрянью в тарелке, саранча выглядела довольно безобидно. На дверях клуба висела табличка с расписаниями занятий, которую кто-то уже успел — и я даже догадываюсь, кто, — порвать пополам. Разобрать можно было только "шашки" — следующая строчка располагалась по линии надрыва, и восстановлению не подлежала.
Здание клуба не внушало доверия ни внешним обшарпанным видом, ни забранными кое-где решётками окнам. Однако, количество тянущихся сюда кабелей, проводов и труб поневоле заставляло проникнуться величием. Не иначе, тут либо ракету строят, либо прототип реактора холодного синтеза.
Я покачал головой и сделал было шаг вперёд, однако взгляд привлекло объявление, висящее поверх расписания работ. Там было только одно слово: "Занято", и я на секундочку засомневался, стоит ли вообще беспокоить таких вот занятых людей. Однако, маршрутный лист недвусмысленно указывал первой же позицией эти клубы. Делать нечего, пришлось заходить.
Ступив на первую ступеньку, я понял, что выводы о качестве здания были преждевременными — доски крыльца не скрипели, двери выглядели обшарпанными, но надёжными, а на перилах, захлопнутый, висел большой навесной замок. Подёргав дверь, я зашёл в помещение.
Что ж, что-то в этом духе я и рассчитывал встретить. Бардак, который гений способный, но ленивый, всегда зовёт "творческим беспорядком." Повсюду в изобилии валялись провода, катушки, самодельные платы и переключатели. На столе стояла какая-то хитрая бандура, названия которой я не знал, однако, судя по застывшей в секторе ноль дрожащей проволочной стрелке, это был какой-то измерительный прибор. Может, осциллограф? Не знаю, я в этом не силён.