И что с ним теперь делать? Меня же без заполненного листа вожатая, небось, и в домик обратно не пустит, оставит ночевать под кустом сирени на шезлонге. Романтично, спору нет, но приятного мало.
Тут-то мне и пригодился пионерский галстук! Я задумчиво посмотрел на пожарный щит, видимый отсюда. Помнится, вчера всё удалось. И когда я уж почти решился, за спиной заскрипели маты, и человек, от которого зависела моя весёлая и сытная жизнь, спустил ноги на пол.
Спросонья он выглядел очень угрюмым и неприветливым, несмотря даже на то, что внешне он был той самой классической внешности, на которую вешаются девчонки — прямой арийский нос, голубые с ледком глаза и подбородок-наковальня. Икона тестостерона.
— Привет, пионер. Чё пришёл? — Прогудел он.
— Я… Вот… Бегунок. — Я протянул ему бумажку, которую физрук, поморщившись от отвращения, взял в руки.
— И чё ты мне принёс? — Он скомкал бумажку и отбросил её. — Подпишу я её, дальше-то что?
— Что? — Не понял я.
— Во, видел? — Телосложением физрук относился к эндоморфам, то бишь, выглядел скорее толстым, чем накачанным — но лишь до той поры, пока не напрягал мышцы.
На руке его вздулся бицепс размером, наверное, с мою голову.
— Вот к чему надо стремиться. А не к подписанию бумажек.
— За смену вы из меня всё равно качка не сделаете. — Заметил я.
— Не сделаю. Но начало положу! — В последнем слове он сделал ударение на второй слог. — Ты сейчас дрищ. А значит, с тобой надо работать. Верно разумею?
— Верно. — Сухо ответил я. Мне неприятны были оценки этого человека.
— Ты обиделся, что ли? — Он рассмеялся. — Не обижайся. Давай лучше запишем тебя куда-нибудь. Куда хочешь?
— Подпишите бегунок сначала, а там посмотрим…
— Ладно. — Он нагнулся, поднял с пола скомканный лист и что-то там начеркал. — Держи.
Я забрал лист.
— Итак, у нас есть футбол, волейбол, баскетбол и большой теннис. Что выбираешь?
— Нарды. — Ответил я и вышел из спортзала.
Со всей этой беготнёй я совершенно забыл о времени. Часы телефона показывали полдень ровно, а степень зарядки позволяла не беспокоиться о таких низменных вещах ещё несколько дней. Осталось только выбрать, куда пойти.
Раз уж я сегодня здесь на правах новичка, грех будет не воспользоваться освободившимся временем. Я похлопал по карману, где лежал украденный миниджек с огрызком кабеля и направился в сторону сцены. Если в лагере будет дискотека, колонки возьмут отсюда. И, полагаю, усилители тоже. Так что всё необходимое вполне может быть там. А если нет…
Эстрада производила впечатление! Огромная половинка восьмиугольника шатром нависала над основой сценой, под самой крышей разместились три юпитера, а на столике у дальней стены стоял, кажется… Бинго! Усилитель!
Дальше было не просто, дальше было элементарно — несколько контактов, прозвон правый-левый-основной, подключение самого усилителя и колонок, и…
— Эй, а что ты тут делаешь?
Мелкая егоза, кажется, наигралась досыта и теперь решила подоставать меня.
— Музыку крутить собираюсь. — Односложно отвечаю я.
— Трали-вали? — Удивилась Ульянка. — Завтра же дискотека будет, тогда и наслушаешься.
— Я хочу сегодня. Я меломан.
— Дурибан ты, — она забралась на колонку и, свесившись с неё, тыкала рукой в раструб фазоинвертера.
— Знаешь, что… — Я выкрутил громкость усилителя на максимум. — Ты бы это… Отошла. От динамиков.
— А то что?
— Да ничего. Громко просто.
— Ничего не громко! — Заспорила она. — Я на прошлых танцах у самой колонки была, и ничего.
И вот как ей объяснить, что бас-гитара какого-нибудь ансамбля и инфразвук, который я готовлю к воспроизведению, из общего имеют разве что… хм. То, что оба относятся к музыке? Ну да, действительно, для человека, неиспорченного зарубежной электронщиной, воспитанного на пластинках, даже максимальная громкость звука максимум доставит лёгкое неудовольствие. Но у меня свой совершенно особый сюрпризец:
— Фе-е-е-е, — сморщилась, она, будто откусила незрелое яблоко. — Ты что, классику слушать собрался?
Она помолчала, слушая выступление струнных.
— Как низко ты пал, Семён.
И правда, из динамиков доносится партия скрипичных, плавно вливающаяся в мужской хор. Судя по выражению лица Ульянки, в её глазах я упал ниже некуда. Впрочем, меня это смущало мало. Гораздо важнее будет то, что начнётся после вступления.
— Слушай-слушай… — Я читаю надпись polyhymnia, крутящуюся на экранчике плеера.