Ульянка даже не догадывается.
— Не буду я эту гадость слушать…. — Она уже отвернулась, чтобы уйти, и тут в партию вступил БАС!
Подпрыгнула не Ульянка — подпрыгнул весь мир, знойный, раскалённый воздух советского лагеря всколыхнули вязкие, густые басы музыки, не принадлежащей этому миру. Мелкая выпучила глаза, и я её понимал — всё-таки живой киловатт самых отборных басов.
Три минуты самого отборного аудио для гурмана. Я закрыл глаза и млел, пока не сыграли последние аккорды трека.
— Это что было? — Она была определённо потрясена.
— Это была тоска моего поколения по заводским гудкам.
По её лицу было ясно, что ничего ей не ясно.
— Музыка будущего, Уля. — Улыбнулся я. — И от колонок лучше отойди. А то там ещё позабористее вещь дальше.
— Улёт! — Восторженно заявила мелкая. — Ты должен дать мне послушать эту пластинку!
— Пластинку?
Какую ещё пластинку?
— Ну вот с чего ты сейчас крутил эти свои шумы? Это же не плёнка, у тебя и магнитофона нет. Ничего не понимаю. А где у тебя проигрыватель, где пластинки?
— Вот с этого! — Я показал ей брусок волкмена. — Четыре гигабайта музыки на все случаи жизни.
— Гигабайта? А сколько это в песнях?
— Ну… — Я прикинул. — Где-то тысяча минут звучания со средним качеством.
— Дай! — Она протянула руку.
— Нет. — Я шлёпнул по протянутой ладони. — Это, можно сказать, последняя память о моей родине, а ты её забрать хочешь.
— Ну и сиди себе дальше. — Она надулась и отвернулась.
Ненадолго. Сразу видно, хоть и шкодливая, но очень лёгкая и отходчивая.
— А включи ещё раз эти свои шумы?
— Понравилось, что ли? — Я улыбнулся.
— А то!
Я покрутил ещё несколько электронных треков — их было не очень много, и все проверенные временем. Но, как и любой другой владелец аудиодевайса, очень скоро понял, что настроения для мозговыносящего инфразвука никакого. Тогда может…
Басы смолкли, их сменил гитарный перебор, в который органично вплёлся голос Саши Васильева:
И лампа не горит,
И врут календари.
И если ты давно хотела что-то мне сказать,
То говори…
Моё внимание привлекло движение на скамейках, там кто-то сидел. К сожалению, я в очередной раз оказался против солнца, поэтому не мог разглядеть. Но когда "Сплина" сменили "Скорпионс", а тех Мэнсон, подтверждая шизофреничность моего плейлиста, мой зритель встал и подошёл к сцене.
— Хорошая музыка. — Нейтральным голосом сообщила Алиса.
— Привет ещё раз, — ответил я.
— Скажи, а кто тебе разрешил использовать мой усилитель? — Всё тем же нейтральным тоном продолжила она.
— Ну, раз это ТВОЙ усилитель… Наверное, ты знаешь ответ. — Не остался в долгу я. — Я уже сворачиваюсь.
Я и в самом деле собрался сворачивать лавочку, когда Алиса неожиданно тихим голосом попросила.
— А включи ещё раз последнюю.
Сказать, что она меня удивила, было бы грандиозным преуменьшением! И на этом она останавливаться не собиралась, так как в конце добавила ещё тише:
— Пожалуйста…
— Ладно.
Я запустил было музыку, когда из рупоров полились сигналы сбора к обеду.
— Пошли. — Я потянул руку к тумблеру.
— Нет. — Они обе помотали головой. — Дослушаем.
Только сейчас я заметил, что Ульянка впала в такой же священный транс, что и её старшая подружка. Сила музыки?
Отзвучали последние рифы, и на полянку опустилось молчание.
— Надо идти. — Наконец, подал голос я. — На обед опоздаем.
— Да. — Ульянка повела плечами, будто сбрасывая оцепенение и несколько мгновений спустя опять превратилась в девочку-метеор. — Дискотека-дискотека, Сеня сделал дискотеку!
Мы отключили аппаратуру и неторопливо двинулись в сторону столовой.
— Дискотека завтра, — улыбнулся я.
— Ну да. Но то, что играет там, и то, что играет здесь.
— Да брось. На дискотеке музыка не главное!
— А что главное?
— Покривляться в толпе! — Ответила за меня Алиса.
Опять молчание.
— Ты сегодня рановато пришла.
— Ты тоже.
— Ну я вообще не за этим.
— Я, получается, тоже? — Вздохнула она.
— Откуда ж мне знать.
— А что тут знать-то? Ульянка с тебя уже не слазит. А у меня к тебе вообще претензий как-то… Ладно, будем считать, что один косяк с тебя списан. — Она улыбнулась и, хлопнув Ульяну по плечу, умчалась вперёд.
— Ээээй, меня погоди, — заголосила та, присоединяясь к гонке.
А мне что, больше всех надо, что ли? Моё пюре без меня не съедят.
Вскоре, к столовой подрулил и я. Ольга Дмитриевна, как и положено вожатой, уже караулила у входа, при этом вид имела подозрительно цветущий и отдохнувший. Видели мы… Их работу. Если верить упорно ползущим слухам, вкалывает наша Олечка, без роздыху то на пляже, то на пристани. И всё без отрыва от производства. Работа — не бей лежачего, называется.