Обозлённый на весь мир, я прошёл в свой домик и, шандарахнув как следует дверью, завалился в одежде на кровать. Помнётся? Ну и чёрт с ним. Не жалко. Пусть все видят образцового пионэра.
Я полежал ещё десять или пятнадцать минут, старательно жалея себя и строя планы коварчивой мести, когда в окошко тихонько постучали.
— И кому там… — Я выглянул в окно. — неймётся.
Там стояла и во все тридцать два зуба улыбалась Ульянка, уже сменившая испачканную рубашку на привычную алую футболку.
— Чего тебе? — Сумрачно спросил я.
— Пошли. — Она поманила рукой.
— Куда?
— Пошли, говорю! — Она нетерпеливо топнула ногой и тут же ойкнула, приложив руки ко рту.
Со стороны входа в домик донеслось поскрипывание шезлонга. Похоже, Ольга там принимает солнечные ванны пополам с чтением очередного дамского романчика. Цербер, значит. Это определило мой выбор в пользу Ульяны, и я раскрыл окно. Несколько секунд спустя мы уже проломились сквозь кусты и вышли на дорожку.
— Ну и куда мы?
— А давай… — Ульяна заглянула мне в глаза, и мне очень не понравилось выражение, которое я разглядел на дне. — Сбежим!
— Сбежим?!
— Да! Сейчас только забежим в домик, я возьму нужные вещи.
Мы уже и в самом деле приблизились к домику, где квартировали Ульяна с Двачевской. Мелкая скрылась внутри, а меня вдруг осенило — я вспомнил этот взгляд! Именно с таким взглядом моя бывшая раскручивала меня на совершенно сумасшедший секс в тамбуре поезда, идущего междугородним рейсом, именно с такими глазами мы прыгали на тарзанках — сначала парно с инструктором, потом парно вместе. Именно с такими глазами она выдавала что-то в духе "смотри, что я умею!", и потом я неделю сидел у её кровати, пока она поправлялась. Взгляд этот значил только одно — женщина изволит сходить с ума, вы приглашены, явка обязательна.
Поглощённый мыслями, я вздрогнул, когда снова скрипнула дверь, и на пороге показалась Ульяна — она переобула сандали, сменив их на кеды, и к груди прижимала кулёк с конфетами. И медведя. Смешно было очень, правда. Но я не позволил ни одной черте лица дрогнуть — настолько эта картинка была трогательной и забавной. Поэтому я проглотил все возражения и на её:
— Ну что, пошли?
Просто коротко кивнул. Мы засели в очередных кустах, девочка откуда-то из кармана достала скомканную карту лагеря — явно сорванную с информационного стенда — и тыкала пальцем, пытаясь понять, где и как можно выйти.
— Я всё просчитала. — Солидным голосом говорила она. — Идти будем ночью, через лес. Я специально украла больше конфет, чем обычно, чтобы хватило на подольше. Сначала будем питаться ими, потом перейдём на подножный корм.
— Ты карту вверх ногами держишь, — заметил я. — И леса в окрестностях почти что и нет. Есть лесистый клин, зажатый между полем и рекой, но… Кстати, а как река называется?
— А чёрт его знает. Нам говорили название, но я всё забыла. — Простодушно призналась напарница.
— Короче, я вижу два пути отхода — либо на автобусную станцию, и там несколько километров пилить по вторичке, прежде чем выйдем на междугородний маршрут.
— Нас поймают так! — Возмутилась Ульяна. — Предложи что-нибудь другое.
— Другое — вот. — Я указал на реку. — Мне пришло в голову, что мы слишком долго будем идти, если райцентр и в самом деле далеко. Поэтому леса, поля и дороги отпадают. Остаётся что?
— Что?
— Железная дорога! — Я легонько постучал её по лбу. — Думай, голова, картуз куплю. Шоссе может идти из ниоткуда в никуда, леса могут быть очень большими. Но железная дорога всегда связывает два населённых пункта. Поэтому всё, что нам нужно — это забраться на поезд.
— И как мы туда заберёмся?
— Легче лёгкого. Главное — добраться до острова Длинного, там подобраться к насыпи и выждать. Если я правильно определил породу острова, он должен быть болотистым, а значит, машинист волей-неволей сбросит скорость. Тут-то мы и…
— И запрыгнем! — Восторженно завопила она.
— Да тише ты, пока нас весь лагерь не услышал.
Я выбрался из кустов и, поминутно озираясь, чтобы не встретить Ольгу Дмитриевну, пошёл в уже знакомом направлении к лодочной станции.
— Короче, план мой — детали твои. — Я строго посмотрел на Ульянку.
— Какие детали?
— Отвлечь паромщика или выкрасть вёсла — это на тебе. Грести буду я. Если будет чем.
— Бут сделано, гражнинначаник! — Отдала салют она.
— Вот и действуй!