Мысли лениво гуляли где-то вне пределов моей черепной коробки. Ответы? Не было никаких ответов. Да и искал ли я их, полноте. Я как на смотринах показывал себя лагерю, смотрел сам лагерь, наслаждался солнышком и беззаботностью, свойственной только таким вот местам, удалённым от вечно спешащей цивилизации.
Будет честным сказать, что здесь я делал то, чего никогда не успевал в старой жизни…
Я жил.
Были и вещи, удивившие меня самого. Моё хамство физруку — раньше я бы просто пожал плечами и не стал тратить времени на этого человека. Моя какая-то совершенно необъяснимая проказливость, будто приставшая от неуёмной красно-рыжей пиявки. Наш совместный “побег”. Турнир, в котором я, сам того не ожидая, сдал партию. Просто так, чтобы порадовать кого-то.
И Алиска эта… Шкатулка с двойным дном. Мне казалось, мы почти помирились, почти подружились. Ещё бы чуть-чуть, и…
А впрочем, как говорит героиня “Унесённых ветром”: я подумаю об этом завтра.
Я улёгся поудобнее, заложил руку за голову и прикрыл глаза. Уже почти засыпая, я услышал, как открылась дверь, и Ольга Дмитриевна тронула меня за плечо.
— Ну что, как тебе первый день в лагере? Запомнилось что-нибудь?
— Больше, чем ждал… меньше, чем хотел.
— Ладно, спи. — Она заметила, что я еле шевелю губами. — Завтра будет новый день.
Я полностью согласился с ней. А через секунду уже спал.
День Третий
Мне снилось что-то странное. Тёмная комната, под потолком висит люстра на четыре лампочки, но, судя по пыли, наросшей на плафонах, пользуются данным источником света крайне редко.
Предпочитают другие. Например, тот самый, плоский, на двадцать четыре дюйма с функцией "ночной просмотр", чтобы не тревожить воспалённые глаза. И там кто-то сидит! Кто-то знакомый, вихрастый, небритый, угрюмый. Пальцы сами ложатся на WSAD, несмотря на то, что игрушки в данном доме не слишком-то в чести, только чтобы убить время. Системный блок, стоящий по левую руку, рядом с ним горы и батареи пустых бутылок, коробок из-под пиццы и сусей — последние больше для того, чтобы произвести впечатление на редко захаживающих гостей.
Это что и правда я?! Вот это унылое, убогое ничтожество, горбящееся за монитором, уложившее подбородок на левую руку — это оно я? Я отказывался верить в то, что вижу. Нет, не спорю, проблемы в моей жизни были, и я видел их, знал. Но никогда, слышите, никогда это не было настолько печально! Это не я! Нет. Не я. Я не могу, не хочу им быть.
Так, расслабиться, восстановить дыхание.
Я же в лагере, верно? В лагере.
С пионерами?
И с Ольгой Дмитриевной.
"Да правда, что ли? А не расскажешь, мимо каких городов ты проезжал, когда ехал туда? Или ты из города Города, с улицы Улицы?"
И я в который раз уже попросил свой внутренний голос заткнуться.
Мои мысли прервал нетерпеливый стук в дверь.
— А, что? Кто здесь?
Это были не мои слова, это была реплика того волосатого убожества, что заняло моё кресло.
— Никто. Хватит придуриваться, Семён. — Ответили из-за двери. — Я знаю, что ты меня слышишь.
— Отстаньте от меня. Я ничего не делал. — Показалось, он съёжился и попытался забраться под системный блок.
— Как же, не делал. — В голосе слышались нотки нетерпения и даже угрозы. — А кто сделал? Я, что ли?
— Я НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛ! ОТСТАНЬТЕ!!!
Я завопил и шлёпнулся с кровати, а надо мной уже стояла недовольная Ольга Дмитриевна.
— Не надо было вчера в лягушку-путешественницу играть. — Заявила она и вручила мне полотенце, куда уже были завёрнуты все необходимые мне вещи. — Марш умываться, время — половина, а вам ещё в столовую идти надо.
Уяснив, что с сердитой вожатой спорить бесполезно, я неторопливо отскрёб себя с пола и, накинув одежду, выбрался прямо в свежее утро!
— Ух! — Только и воскликнул я.
За ночь температура воздуха сильно упала, и от того между деревьями висели клочья тумана. Вкупе с ещё не поднявшимся солнышком, получалось мерзейшее холодно-мокрое ощущение, от которого совершенно не спасали короткие штанишки и хлопковая рубашечка. Так как я сегодня был освобождён от зарядки и линейки, галстук я резонно оставил в нумерах, упрятав его поглубже под подушку, и, обрадованный хотя бы этим фактом, заспешил навстречу латунно-кафельному монстру.
— А-а-а-а-а! — Поприветствовал я утренний лагерь. Вода была ещё холоднее вчерашней, и я серьёзно подумывал о том, чтобы на ночь оставлять одну раковину заполненной. Пусть хоть немного греется.
— А-а-а-а! — В лицо полетела ещё одна горсть льда, а за спиной кто-то сонно пробурчал:
— Ну чего ты развопился? Холодно, что ли?