Она достала из кармана спичечный коробок и поднесла к моему уху. Оттуда доносилось множественное, крайне угрожающее шуршание, принадлежащее не одному десятку хитиновых лапок.
— Ох ты ж. А зачем тебе так много? — Поинтересовался я.
— Секрет! — Она увидела мою настороженную физиономию и рассмеялась. — Не беспокойся, тарелку тебе не запущу. Они для другого.
— Интересно было бы узнать… — Пробормотал я и отвернулся — в столовую заходила первая волна пионеров.
Наш отряд был в числе первых.
— Как дежурите? — Остановилась рядом с нами вожатая.
— Вашими молитвами. — Ответил я. — После вашей неоценимой помощи на обеде, боевой дух команды поднялся до небывалых высот!
— То-то же, — она рассмеялась, а я под её локтём всё смотрел и смотрел…
Алисы не было.
— А что… кхм… Двачевская? Не придёт полдничать?
— Она сказала, что у неё голова заболела и пошла в медпункт. А что?
— Да странно просто. Она никогда еду не пропускала. — Выручила меня Ульянка. — Может, и правда заболела.
Знаем мы эту болезнь. Называется — один придурок неприятен настолько, что мы не желаем его видеть, и даже согласны ради этого пожертвовать несчастной венской сдобой. В конце концов, мне предложили дружбу, должен ценить, а не выступать здесь с требованиями большего. Право, чем я, лично я, это самое "большее" заслужил? Кефиром-булками-совместным купанием? Обалдеть ценность. Я бы ещё спор вчерашний вспомнил.
Я машинально проводил взглядом вожатую и опять уставился в стол, погружённый в собственные мысли.
— Ты опять уныл. — Ульянка толкнула меня локтём и лукаво подмигнула. — Думаешь, такой ты ей нужнее?
— Я ей вообще никакой не нужнее. — Пожал плечами я. — Так что какая разница.
— И всё-таки ты странный. — Заключила мелкая. — Иногда ведёшь себя так, будто старше всех нас, а иногда такие глупости делаешь и говоришь.
— Издержки воспитания, — съязвил я.
— Дурость. — Она фыркнула и поднялась. — Пошли смотреть столы.
Я кивнул и поплёлся на другой конец зала. Делать что-либо уже совершенно не хотелось — как будто из моего внутреннего энергетического резервуара враз пропала вся энергия, его заполняющая. И вернулось то ощущение, от которого я сбежал в это мирок — серой безысходности и безнадёжности, когда тебе ничего не хочется, и ничего не надо.
Старая знакомая входит в душу, привычно гладит присмиревшие инстинкты по головам как породистых собак, усаживается в самое удобное кресло и закуривает. Неужели я рассчитывал избавиться от неё, просто убежав в лето? За каких-то три дня? Когда тебе за четвертак, ты уже не можешь меняться на лету, отбрасывая старые предрассудки по мере их устаревания. Даже научиться быть человеком, которому не всё равно — это уже огромный труд, а в моём возрасте — он труднее вдвойне из-за инертности психики.
Что самое паскудное в моём положении, так это переоценка всех жизненных вех в сторону негатива. Каждая победа значит для меня вдвое меньше, а каждое поражение звучит вдвое сокрушительнее. И попадаешь в этот заколдованный круг отсутствия какой-либо стимуляции, и погружаешься всё глубже и глубже, ибо даже для того, чтобы держаться на плаву, необходимо тратить силы. А где ж их взять?
Я прекрасно понимал, что сейчас нахожусь в идеальных тепличных условиях, эдакий сферический пример в вакууме из учебника по социализации — оказаться запертым на одном корабле с десятком красоток на неопределённый срок. Заменим корабль на лагерь, а красоток оставим, только срежем им годков до уровня подростков со всеми вытекающими и запрём героя вместе с ними. Идеальная ситуация — как единственный относительно вменяемый представитель сильного пола, герой просто обязан общаться с девочками и идти с ними на контакт, сближаться, а те, в свою очередь, ещё не набрались ни житейского опыта, ни житейского же цинизма, поэтому открыты и готовы к общению.
Старая как мир истина об определяющем сознание бытии. Немного притянем её для удобства, и получим следующее — я начал загибать пальцы, считая тех, с кем у меня ноль шансов не просто познакомиться, а и просто встретиться:
Лена — интеллектуал, в библиотеки и музеи я не хожу, так что тут без шансов.
Алиса — девочка-пожар, человек творчества, это концерты, сейшены и клубы. Куда я опять-таки не хожу.
Славя — Шойгу в юбке, у нас абсолютно разные сферы обитания.
Мику — ещё один человек творчества, причём восточник. Звезда. Без шансов.
Ульянка — гиперактивный источник неприятностей. Таких я выжил из своей жизни в первую очередь, ибо они несут нешуточную угрозу моему привычному мирку.
И надо же было случиться такому, что меня заперли на одном корабле именно с такими девочками.
И надо же было случиться тому, что я, как и обычно, всё залажал. Может, следовало согласиться с предложением Алисы о дружбе?