Это она сейчас сто процентов кого-то цитировала. Но кого? Цитата уж очень знакомая.
Алиса не пришла. Всё время ужина её место пустовало, и будто больной зуб, постоянно притягивало к себе внимание. Я посмотрел туда, наверное, раз десять, прежде чем заметил Ольгу Дмитриевну, отмечающую прибывших пионеров.
— Добрый вечер. — Поздоровался я. — А что с Алисой? До сих пор не вернулась из медпункта?
— Нет, просто у неё несварение. Врач выписала таблетку и запретила приходить на ужин.
— У Алисы? — Лена удивлённо обернулась. — Я же только что…
После взгляда вожатой, информация, кажется, умерла прямо в горле девочки. Я тоже не рискнул уточнять и поспешил закончить ужин как можно быстрее.
— Всё, последний рывок. — Подмигнула вожатая. — Сейчас уберётесь, и можете считать себя свободными.
— Э… Хорошо. — Я кивнул.
— Про танцы только не забудьте!
— Уж не забуду, будьте спокойны.
Столовая опустела.
— Пол мыть будешь сам. — Сказала Ульяна. — Я это ведро не подниму. — Она пнула по небольшой бадейке с мыльной пеной.
— Как скажешь. Тогда столы твои.
Уже сыгравшимся тандемом, мы шли в две полосы: сначала она столы, переворачивая стулья и отодвигая лавки, за ней я, протирая пол влажной тряпкой и устанавливая мебель на место.
— Как у вас замечательно всё получается! — Восхитился голос от двери.
Я обернулся.
Славя.
Помощь не предлагает — что довольно необычно. Однако, смотрит приветливо и даже с некоторым вызовом.
— Ребята, про танцы помните? — Начала она.
— Помним, уже не первый раз спрашивают. — Проворчал я.
— Вы придёте?
— Я-то точно приду! — Крикнула Ульянка, — а вот насчёт моего тормозного друга всё сложно.
— Сложно?
— Кажется, он то ли не хочет, то ли не умеет танцевать.
— Это не имеет значения. — Посуровела девушка. — Танцы — мероприятие коллективное, коллектив должен присутствовать без исключений. — Она помолчала и вдруг спросила. — А это правда, что вы с Двачевской чуть не подрались? Мне Мику рассказала, она слышала ваш спор…
— Это наше личное дело. — Отрезал я.
— Возможно. Но на танцах быть ты должен. — В тон ответила мне Славя. — Не знаю как насчёт Алисы, она всегда игнорировала такие вещи…
Мне стало смешно и противно. Меня как падаль подбирают те, кто не брезгует? Типа, бросили бесхозное, поднимай, кто успел?
— А если я не приду? Что будет?
— Выговор за игнорирование воли большинства, я думаю. — Она запнулась. — А ты сам разве потанцевать не хочешь?
Ульянка рядом фыркнула, похоже, до неё, хоть и с опозданием дошло то же самое, что и до меня.
— Я подумаю, — уклончиво ответил я, и, крякнув, поднял бадейку.
— Хорошо поработали. — Безразлично резюмировала Ульяна, скидывая халат на стоящую у дверей вешалку.
— Лучше всех. — Кивнул я.
Мы хлопнули ладонь о ладонь и разошлись каждый в свою сторону, уже не слушая что говорит активистка. Она сказала всё, что от неё хотели слышать.
Не знаю, что меня дёрнуло, или, может, я опять вспомнил о первом дне, но пользуясь правом дежурного, я беззастенчиво воспользовался закромами и набил карманы снедью. Вдруг ночью есть захочется?
Это после танцев-то? Я усмехнулся, представив что за музыка там играет, и какого типа танцы возможны под эту музыку. Явно не то, что я слышал сегодня у Мику в клубе. Вот опять, позориться будут они, а стрёмно будет мне. Может, ну его в баню? Я сгрузил припасы в домике и, встав перед зеркалом, критично оглядел себя.
Рост метр восемьдесят пять — неплохой.
Однако худоба и сутулость успешно скрадывают от пяти до десяти сантиметров, поэтому с той же ДваЧе, которая всего метр семьдесят пять, мы выглядим наравне.
Плечи узкие — фенотип, их расширению не способствовали даже турники. Однако, одним летом мне довелось поработать на строительстве дома…
Подбородок узкий, безвольный. Губы безвольные, чуть большая нижняя говорит о капризном и ветреном нраве. Нос классический ровный. Глаза… Их нет. Не запоминаются совершенно.
Я сделал два шага назад и сфокусировался на общей картинке, образе. Вот это безликое нечто, не самой привлекательной внешности и харизмы, стремящейся к негативной, может ли оно внушить хоть какой-то интерес?
Лично мне показалось, что не может. Я себе не нравился, чётко и ярко выраженно. Я бы, наверное, даже ненавидел себя — если бы это не требовало таких сил. Так стоит ли удивляться тому, что я не внушил сегодня ни интереса, ни надежды… Я даже вслух ничего пообещать не сумел.