— Ты мне не нравишься, уродец. И это, безусловно, взаимно. — Сказал я отражению, и, захлопнув дверцу, вышел на улицу.
Меня, помнится, кое-куда приглашали. Грех не воспользоваться приглашением. И речь не о танцах.
Дорога до эстрады не заняла много времени, и я практически с самого момента, выхода из домика, слышал гитарные переборы. Кто-то там сидел и играл. Хотя почему "кто-то"? Я и так знаю достоверно. Вопрос лишь в том, обрадуется ли она моей сомнительной компании.
Она играла какую-то незнакомую, но крайне печальную мелодию. Гитара в её руках пела и плакала, выдавая звук, который, казалось, неспособен выдать инструмент. Алиса была полностью поглощена игрой, и на окружающих не обращала внимания, что и позволило мне подобраться поближе и сесть на то же место, где она сидела вчера.
Она всё играла и играла, а я сидел и боялся пошевелиться, спугнуть волшебство момента. Наконец, в воздух ввинтился последний аккорд, и девочка, прижав струны ладонью, резко выдохнула, будто спустили надувной мячик — вся как-то сжавшись и ссутулившись.
— Ты пришёл. — Спокойно заметила она.
— Да. — Я решил отвечать в том же стиле.
— А зачем?
— Ты звала.
— И только?
— Мне достаточно и этого. — Я вытянул ноги вперед, кладя их на скамейку перед собой и опёрся руками на заднюю, расслабляясь на импровизированном "кресле." — Ты обещала сыграть песню собственного сочинения.
— Ты её только что слышал. — Безучастно ответила она.
— Что ж… — Я вздохнул и поднялся. — Раз концерт окончен…
Я развернулся и собрался было уходить, когда в спину вдруг прилетело удивительно жалобное:
— Подожди…
— Да. — Я обернулся. — Ты что-то хотела?
— Ну зачем ты… так. — Кажется, её смутило моё поведение, однако, облегчать жизнь человеку, за меня всё решившему, я не собирался.
— Мы о чём сейчас говорим? — Вежливо поинтересовался я. — Если о музыке, то ты обещала сыграть песню, ты сыграла, я выслушал, и мы, довольные друг другом расходимся по домикам.
— Нет, — она помотала головой.
Из-за опустившейся темноты, её лицо было почти невозможно разглядеть, приходилось ориентироваться на один только силуэт.
— Я о нашем разговоре.
— Ага. Дай угадаю, ты считаешь, что поступила правильно, и я потом тебе ещё спасибо за это скажу?
— Нет. — Она снова помотала головой, а её голос опустился до шёпота. — Я… Я хотела сказать, что мне жаль.
— Жаль потраченного времени? На этот счёт можешь не беспокоиться, я больше не стану докучать тебе. — Я сам не знаю, что за бес в меня вселился, но это был определённо крайне жестокий и ядовитый бес.
Алиса стерпела и это. Просто вздрогнула и съёжилась, как тогда, у клуба:
— Нет, я…
— Ты… — Поощрительно продолжил я.
— … извиняюсь за всё что наговорила тебе. — Было заметно, как трудно ей даются извинения. — Я была неправа.
— Да нет, ты была совершенно права. Нам не стоило портить прекрасную дружбу всей этой романтической дребеденью. Ты облажалась только в одном — с прогнозами относительно Лены. Я с ней за три дня и парой фраз не перебросился.
— А как же тогда первый день? — Прошептала она. — Я же видела, как ты её окучивал.
— Окучивал? — Смешок вышел горький. — Это теперь так называется? Алис… Только один вопрос — у вас здесь поговорка про собаку на сене в ходу?
Она промолчала, значит, в ходу.
— Это всё, что я хотел узнать. — Я окончательно развернулся и ушёл, оставляя Алису наедине с её дурацкими мыслями, идиотской ревностью и ничем не обоснованными правами на меня.
Ночной лагерь всё время разный. В первый день он был тёплым и каким-то томным, во второй я будто проснулся, и всё было такое яркое-яркое… Сегодня же ко всему приплетается чуть терпкий хинный вкус полыни-разочарования. Из-за деревьев слышна была музыка, под неё танцевали пионеры, что-то крича. На аллеях уже видны были парочки, у колонки водопровода уже стояла очередь из нескольких мальчиков, плясавших так, что рубашки пропотели насквозь, и горячие головы необходимо было немного ополоснуть. Над головой стояли звёзды, сегодня какие-то блеклые и невыразительные, а я вдруг понял, что меня, в сущности, готовы отпустить. Надо просто внятно выразить просьбу — и я проснусь у себя дома, носом в клавиатуру.
По левую руку всходила Луна, и я, обернувшись в её сторону, набрал полную грудь воздуха:
— Пожалуйста, отпустите меня до…
Я не договорил — в меня что-то ударилось! Больно! В спину. Прямо сквозь рубашку на плечо капнуло несколько горячих капель. Я не успел испугаться, и терпеливо ждал, что будет дальше.
— Кто-то решил об меня тормознуть? — Лениво бросил я через плечо, а оттуда слышались лишь шмыганья носом и прерывистое дыхание. Я, наконец, смог обернуться.