Кажется, их такой выбор не устроил. Ну, или я не знаю. Может, они думали, что я останусь перед ними в исподнем? На улице?
Серьёзно?
Так или иначе, мне пришлось бежать в домик к Ольге Дмитриевне и наряжаться в свою старую оранжевую майку.
— Ладно, я сыт, искупан и в целом доволен жизнью. Какие планы?
Девочки переглянулись.
— В лес!
— Что? Зачем?
Алиса взяла на себя роль просветителя:
— Мы вчера с тобой так и не выбрались на камешек, помнишь? Так вот, сегодня у нас есть возможность. Нас очень долго никто не хватится – все вожатые заняты подготовкой к выступлению малышей перед родителями, а это значит, мы можем уйти, и никто нас задерживать не станет.
— Лена?
Она молча кивнула.
— Отец с утра приезжал, ещё до подъёма. Он занятой очень, сразу обратно в город поехал. Так что я, как и вы, сегодня брошенная.
Она, впрочем, не выглядела сильно опечаленной этим фактом.
— Ну, в лес так в лес!
— Так как ты мальчик, гитару несёшь первым! – Поспешила убавить радости Алиса. – А я – обратно.
— А что, нельзя как-нибудь…
— Нельзя. Придём, пожжём костерок, поиграем на гитаре. Романтика!
Она пыталась выглядеть искушённой и циничной, и последнее слово произнесла с эдаким снисходительным видом. Правильно, какая уж там романтика, в семнадцать-то лет!
Я спрятал улыбку и серьёзно кивнул.
— Картошку берём? Печь.
— Нет. Ты что, не наелся? – Она удивилась.
— Нет, для пущей романтики. – Не удержался от шпильки я.
— Нет, никакой картошки. Пошли уже, пока я не передумала.
Я послушно кивнул и, проводив Алиску до дома, забрал у неё инструмент, который, повертев немного на ремне, закрепил так, чтобы не мешал идти.
— Готов!
— Пошли.
Алиса скомандовала и направилась в куда-то в сторону музыкального клуба.
— Мы не через ворота пойдем?
— Нет. И не кричи. Тут в заборе дырка есть, так что…
Мы встали гуськом – Алиса, я с гитарой, Лена – и выдвинулись!
Три потерянных ребёнка, до кого никому нет дела. Хорошо, что мы есть друг у друга!
Молча миновав просматриваемую территорию, мы вломились в кусты черемухи обнаружили там недостроенный сектор кирпичного завода, временного забранный рабицей.
Ну да, а как известно, нет ничего более постоянного, чем временные меры. Я подсадил девочек, передал им гитару и перебрался сам, спрыгнув уже за территорией лагеря.
Ещё минут пятнадцать мы шли молча, сосредоточенно сопя и глядя себе под ноги, пока, Лене, наконец, не надоело молчание, и она задала интересующий её вопрос в лоб:
— Семён, так ты сегодня в другом домике один ночевал?
— С какой целью интересуешься? – Ощерилась Двачевская, опять включившая отелло.
— Да так… — Я не видел, но, похоже, что Лена пожала плечами. – Просто представила себе, как тебя сегодня Ольга Дмитриевна будила.
— О. – Кивнула Алиса. – Это да.
Я улыбнулся. Она уснула на полуслове, так что пробуждение вполне логично было достаточно неожиданным для девочки.
— Во-первых, я проснулась на кровати, хотя последнее, что помню – это то, как сижу за столом, поедая его припасы – она мотнула головой, мол, и так понятно. – А тут раз – и мало того, что в чужой постели проснулась, так ещё и обнажённая!
Я захохотал. Чего-то такого я и ожидал от Ольги Дмитриевны.
— Но как же, — не поняла юмора Лена. – Если вы просто…
— А вот об этом я в последнюю очередь подумала! Обычно-то меня Ульянка будит, но вчера, например, она дежурная была, я и решила, что сегодня она тоже куда-то упрыгала по своим делам, раз меня вожатая будит. А потом вспомнила! А эта… эта… ещё издевается! Говорит, мол, Семён уже ушёл, сказал, что тебе после вчерашнего нужно выспаться.
В этом лагере все просто обожают двусмысленности.
— После вчерашнего? А раздел-то тебя кто?
Я расхохотался.
— Лена, тебе правда интересны такие подробности?
— Не то, чтобы… Но всё-таки.
— Вожатая её раздела. Притом мне она вчера сказала, что с удовольствием поднимет Алису с утра, а я намёка не понял. В-общем, хорошо, что мы все тут молодые и здоровые – а то сто процентов нашу рыжую молнию хватил бы удар!
Я в деталях представил себе, как Двачевская спит под моим одеялом, на моём белье, обнажённая. Да, теперь отношение к кровати у меня будет совершенно особенным!