Я вспомнил собственное пробуждение в первое утро. Наверное, нечто похожее испытала и Алиса, проснувшись в чужой постели. Стыд, позор и кошмар – но в результате ничего смертельного, о чём нельзя будет потом посмеяться.
— А мне Мику растрезвонила вчера, как вы ругались. Она закончила занятия с Семёном, но далеко уходить не стала – понятно, подслушивала – и, кажется, всё в деталях расслышала. Ну, судя по тому, что она рассказала и показала в лицах…
Лена усмехнулась.
— Конечно, напридумывала кучу небылиц. Чтобы Алиса стерпела от кого, чтобы от неё в приказном порядке требовали «отвечай!» — да она раньше сама за мальчиками бегать начнёт.
Она рассмеялась было, но глядя на наши серьёзные лица, мгновенно оборвала себя.
— Ч-что? – Она аж голову в плечи втянула! – П-правда? Начала?
— Не то, чтобы бегать, и не то, чтобы начала.
Вчерашний случай с взаимопроникновением реальностей казался сном с нынешней точки отсчёта, однако, мы помирились с Алисой, значит, не всё вчерашнее приснилось. Да и приснилось ли? Я попробовал воспроизвести вчерашнее ощущение пустоты и безнадёжности – но нечто горячее где-то в сердце не дало! Что-то внутри меня активно сопротивлялось тому, чтобы я уходил или даже думал об этом!
Первой же мыслью было вырвать с корнем чёртов якорь. Это же, по сути, то, что может потом не пустить меня домой! И я застряну здесь!
Но если этот якорь – это Алиса и есть? И я сейчас её из себя выкорчую? Ну уж нет.
— Там долгая история. – Я махнул рукой. — Впрочем, самую интересную часть ты застала. С отмыванием, объеданием и отсыпанием.
За беседой время пролетело незаметно, и я сам удивился, когда между сосенками вдруг встал мшистый сизо-серый исполин.
— И это МАЛЫЙ камень? – Я не скрывал восторга, уже прикидывая, как буду на него забираться.
— Ты просто большой камень не видел. – Скептически хмыкнула Алиса.
Она нашла старое кострище, обложенное кирпичом и, походив вокруг, одобрительно кивнула.
— Здесь и засядем. Снимай гитару и топай за дровами.
— Угу. А потом вы будете меня искать три года под снегом. Или иди сама или давай Лену в провожатые.
Алиса заколебалась. С одной стороны, ей было откровенно лень бить ноги, сопровождая немощного меня, а с другой стороны – это же Лена!
Будто понимая её дилемму, мы с Леной переглянулись с самым плотоядным видом и столь же синхронно прыснули.
— Да ну вас в баню! – Надулась Алиса. – Топайте вдвоём! И чтобы без глупостей мне там! Услышу как целуетесь – мест под соснами ещё полно.
Удивительно, как несколько хорошо подобранных слов могут поселить напряжённость в отношениях между мальчиком и девочкой. Даже если там ничего романтического по определению нет.
Наконец, мне надоело молчать.
— Расскажешь, какие новости по лагерю? А то я вчера весь день с Алиской провёл.
— Да мелочи разные. Танцы, вот были. Притом, что Мику ругается на музыку, которую там ставят, сама она совсем не прочь потанцевать под неё. Хотели сделать её ведущей — отказалась. Пришлось Славе вести танцы.
— Могу представить всю степень её недовольства. — Улыбнулся я. — Славе и так меньше всех прочих отдохнуть удаётся.
— Вообще-то, ей даже понравилось. — Слабо возразила Лена. — Во всяком случае, её приглашали каждый медленный танец… Которых почему-то было больше обычного.
— Догадываюсь о причинах.
— Что ещё… Шурик вчера чуть руку не сломал.
— Да ты что! А почему?
— А им вожатая сказала починить радио, мол, это престижно, что у лагеря есть собственная станция. Вот они на крышу лазили, Шурик оттуда и упал, с крыши.
— Похоже, у меня был на удивление спокойный день!
— После чего, — Лена продолжила рассказ так, будто я её и не перебивал. — Они в ультимативной форме отказались работать ведущими. В результате, мы сейчас в активном поиске кандидатуры.