— Как думаешь, кто будет?
— Я думаю? — Лена понизила голос и придвинулась ко мне поближе. — Я думаю, что рыжая вредина.
— Ничего себе выбор! А почему?
— Она как и ты, тоже больная до музыки. А тут у неё ещё будет возможность прозвучать на несколько километров. Где ж тут устоять.
— Хм, а ещё есть кто на примете?
— Думаю, ещё Мику. Но она человечек подвижный, сидеть в рубке у неё терпения не хватит. — Лена пожала плечами.
— И ты.
— ЧТО?! — Я чуть не бросил на землю всё собранное. — Почему?
— Если я правильно поняла, у тебя есть эта твоя штука вроде проигрывателя. И там очень-очень много песен помещается.
— В целом, да. Но откуда ты знаешь?
— Так слухом земля полнится. — Загадочно ответила она и улыбнулась эдак вызывающе. Я смущённо отвёл взгляд. — Особенно после твоего концерта перед обедом в первый день.
Блин! Ну знал же, что нельзя поддаваться первому порыву приобщить село к музыке моего мира. Нет, захотелось показать себя. Впечатление произвести! Вот и произвёл. Придурок.
— Так что от картбланша крутить свою кошмарную музыку, периодически прерываясь на горн и вызовы вожатых в кабинет начальника лагеря, ты не откажешься.
— Может, и откажусь.
Я понял, что вплотную подобрался к пределу грузоподъёмности и кивнул Лене:
— Всё, на костёр хватит. Пошли, что ли?
Она не ответила, задумчиво изучая меня. Что она там у меня на лице рассмотреть хочет? Жук, что ли? Я чуть не потёр щёку, но вовремя остановился, вспомнив о том, что у меня, вообще-то руки заняты.
— Что?
— Давай над Алиской поиздеваемся?
— Как?
Вместо ответа она согнула руку в локте и, поднеся сгиб ко рту, издала очаровательный оглушительный “чмок”.
— Ага, значит нарываемся на место под соснами? — Улыбнулся я.
— Ну, ты сейчас беззащитный, скажу, что я тебя силком целомкала, может, она тебя и пожалеет.
— Э… А тебя?
— А я от неё убегу. — Расихихикалась девочка.
А я вдруг подумал, что, по сути ничего не знаю ни о ней, ни об их с Алисой отношениях, ни о том, какую я теперь занял роль в новосложившейся троице.
— Вас многое с Алисой связывает?
— Ну… Мы выросли вместе. — Кивнула Лена. — Она была моей первой настоящей подругой. Хотя не была, остаётся ей. Я тяжело иду на контакт.
— По-моему, нормально. Ты за три дня научилась улыбаться мне. Я за такое время даже имя человека не запоминаю.
— Тебя Алиса одобрила. Я сначала не поверила собственным ушам, когда она сказала, что вот этот вот мальчик — ничего. Это как раз перед обедом вчера случилось. Кстати, а что тогда произошло?
Я улыбнулся, заново переживая воспоминания.
— Упрямо сжатые губы, взгляд исподлобья. Она хотела меня вывести из равновесия, чтобы посмотреть на что я способен. Не придумала ничего умнее кроме как позвать меня на стрелку.
— Стрелку?
— Ну… Как у вас это называется. Когда мальчики встречаются на пустыре и ударно-кинетическим методом выясняют, за какой из сторон правда.
— Стенка на стенку?
— Что-то в этом роде. Я, конечно, не слишком верил в то, что она подерётся со мной. Но нервы пощекотал. А она взяла и пришла на сцену, где я музыку крутил — а там Ульянка, и претензий ко мне за мячик уже ноль.
— А ты?
— А что я? Настаивать? Кричать “нет, ну я же настроился уже!”? — Я усмехнулся. — Послушали музычку, исполнили пару заявок и пошли на обед довольные друг другом.
Я стал на два дня и одно чувство старше. Сейчас я уже с улыбкой вспоминаю все перипетии нашего знакомства – от принудительного купания, обернувшегося известно чем, до этого вот похода.
— Она, наверное, там заскучала уже. – Задумчиво произнесла Лена. – Сидит, струны перебирает.
Мы прибавили шагу, и через пять минут вышли к искомой полянке. Алиса и в самом деле сидела и грустила. Кажется, она всерьёз жалела о том, что отправила нас вместе. Ну, дело-то хозяйское.