— Нацеловались? – Осведомилась она.
— А как же. В следующий раз пойдёшь в лес одна целоваться, а мы тут отдыхать будем. – Спокойно ответил я.
Вести себя сейчас как-то иначе, чем мы все привыкли – это значит, вызывать обоснованные подозрения. А мне сейчас подозрительная Двачевская совершенно ни к чему.
Она только рукой махнула, мол, бесполезно с нами спорить. Мы переглянулись и разулыбались: ревнивая Двачевская – зрелище, на которое стоит посмотреть!
Между тем наша ревнивица уже наломала мелочи и выставила её домиком, бросила вниз каких-то иголок, приготовила мелочи чуть побольше и положила поодаль.
Сухо треснула крышка «Зиппо», в воздухе отчётливо запахло бензином, и костерок занялся.
— Ты прям настоящий бойскаут! Так просто костёр развести – это уметь надо.
— Вообще-то, этому в школе учат, — подозрительно посмотрела на меня рыжая. – Ты с какой планеты прилетел, что этого не знаешь?
Лена тут же подскочила к подруге и о чём-то зашептала на ухо. Я с трудом улавливал отдельные слова – что-то про другую страну, знакомство с Ольгой и целую кучу лично мне напрочь непонятных терминов.
А Алиса слушала, кивала и странно смотрела на меня. Как будто вдруг всплыли некие подробности, о которых она предпочла бы не знать… Или забыть. Которые поневоле ставят нас в одинаковое положение. В одинаковое относительно вчерашнего дня. Того самого момента, когда стрелки ещё стояли на нулях, а между мной и Алисой было только понятное и вполне объяснимое – друзья-соперники.
— Девочки, больше двух говорят вслух. – Напомнил я, когда мне надоело играть в глухаря. – Если вы хотели показать, что не доверяете мне, могли бы и не трудиться. Я и сам в курсе, что не доверяете.
Правда, к чему тогда был этот поход? Неужели просто способ убить время, а меня захватили просто за компанию?
Не добившись от девочек ответа, я поднялся и, игнорируя вопросительные взгляды, отошёл к «камешку», прикидывая с какой стороны штурмовать шестиметровую махину. На соседних сосенках чья-то добрая душа уже наколотила ступенек, но это же не наши методы!
Я обошёл камень по часовой стрелке, абстрагируясь от шума природы, болтовни девочек и собственного внутреннего монолога. Как и любой другой наследник эпохи великого оледенения, камень представлял собой обкатанную льдом скалу, со стёсанными огромным давлением гранями. И если ногу поставить вот здесь, а руку — вон там, тогда вполне возможно будет подтянуться и перебраться вон к той трещинке. Поплевав на руки я зацепился за первый уступ. И полез.
Я – это необузданная ярость Джека. Грудью о камень, пальцы в кровь, выше и выше. Пока примерно на третьей четверти не закончились все зацепки и выбоинки, куда можно было бы опереться. Я раскидал руки и, обняв таким образом камень, лежал, шумно пытаясь отдышаться.
— Я же говорила тебе, что он не залезет! – Раздался за спиной голос Двачевской. – Никто не залез с первого раза, значит, и ему не дано.
Ну, блин, спасибочки! И за веру в меня, и за поддержку. С грехом пополам я сполз вниз, придерживаясь за что придётся, поэтому застал только конец сценки – Лена, держась за лоб, отходит в сторону, а Алиса, эдак подбоченясь, стоит вся такая довольная и смотрит на меня с привычным уже вызовом.
— Ты что, своей лучшей подруге в лоб треснула?!
— Делать мне больше нечего. Просто обычный щелбан. Который она проспорила – кстати, поставив на тебя.
— Тебе не кажется, что ты, как моя боевая подруга, должна, наоборот, поддерживать меня и защищать от нападок посторонних, а не ставить против и шумно радоваться всем моим фейлам? – От возмущения я опять перешёл на куртуазный язык, но Алиса, кажется, всё поняла и без перевода.
— Так это и есть моя поддержка, дурачок. Если бы мы тебя поддерживали вместе, а ты сверху брякнулся бы, это было бы глупо, и заставило бы всех нас чувствовать себя глупо. А тут я ставлю против тебя, тем ценнее для тебя будет победа. Ты ведь утрёшь мне нос!
— Скорее, я тебя за него укушу, если ты так и продолжишь относиться ко мне как к нелюбимому младшему братику.
— Ну ты-то ничего не делаешь для того, чтобы это изменить. – Так и знал, что она припомнит мне тот ступор у домиков! – Ты же мальчик, где твоя инициатива?
Надоело. Я сгрёб её за плечи и с силой дёрнул на себя так, что она буквально влетела мне в руки.
М-да… Воообще-то, первый поцелуй между девочкой и мальчиком должен быть полон тихой нежности, восторга и волной бьющего счастья. А тут что? Она забилась у меня в руках, пытаясь вырваться, но теперь-то что уж отбиваться? Я был неотвратим как стихийное бедствие, и через пять секунд наши губы встретились.