— Ладно, шантажист, поговорю со Славей, чтобы дополнительный комплект тебе выписала.
Ну-ну. Местная самодостаточность навевала некие тревожные размышления в духе — а не является ли этот лагерь ширмочкой для какой-нибудь подземной станции? Опять же, машинки, которые должны бегать если не каждый день, то хотя бы раз в пару дней — просто для того, чтобы поить детишек свежим кефиром — я их не видел, а кефир, судя по вкусу, хранят замороженным.
— Ольга Дмитриевна, мне интересно, а сюда вообще легко попасть? В этот лагерь?
— Нет. — Она улыбнулась. — Мы немного на отшибе расположены, ближайший населённый пункт в трёхстах километрах отсюда.
— Нет, я имею в виду, снискать право на нахождение здесь. Какой шанс у среднего ребёнка из соседнего города отдохнуть здесь?
— О. Нет, попасть сюда не очень сложно. Часть путёвок продаётся, но большинство выдаются сотрудникам градообразующего предприятия. Плюс какой-то процент уходит в детские дома и в семьи с приёмными детьми. Как, например, произошло в случае твоей подружки.
— Моей… чего? А какое отношение она к этому имеет?
— Она приёмная, ты не в курсе?
— Э… Нет.
Информация была из разряда шокирующей. Поэтому я, ни говоря больше ни слова, поспешил освободить шезлонг и вообще убраться с пляжа.
Обед прошёл как-то мимо меня. Я механически подносил ложку ко рту и так же механически глотал содержимое. В голове что-то скрипело, будто некая невидимая лебёдка укладывала внутри кирпичики. А так, как народу было немного, я сумел позволить себе проигнорировать приглашающе махающую рукой Алису и сесть в одиночестве.
Мне надо было переспать с этой мыслью. Отбросив предрассудки и навязываемое мнение, надо было понять, как жить с этой информацией. Нет, о том, чтобы разбегаться с ДваЧе, не могло быть и речи, но дьявол, как обычно, в нюансах.
Что я знаю о таких детях? Вечно голодные, вечно грязные, воры и попрошайки. Маленькие старички, у которых украли детство — не суть, обстоятельства ли, сверстники. Некоторые, те, что ранние, ещё могут успеть отогреться духовно в приёмной семье, но то, что я знаю о Двачевской, позволяет сделать вывод, что либо её взяли поздно, либо семья плохая — она не отогрелась.
Отсюда и её амплуа девочки-пожара. И то, что она, скорее всего, не простит мне обладания этой информацией. Ни-ког-да. Значит, придётся сделать вид, что я ничего не знаю. Намотать на ус, коего мне по молодости лет не положено, и немного перестроить стиль общения.
Как перестроить? Да перестать отмораживаться в ответ на её постоянные подначки, например! С какой бы целью она бы их ни говорила, едва ли она преследует целью разогнать окружающих — вон как вчера за меня уцепилась! Может, по-другому не умеет. Не научили папа с мамой и шебутные подружки.
Я усмехнулся. О да, зная Лену — она, конечно, много чему научить сможет. Но только не выражать собственные эмоции. Её бы саму кто поднатаскал.
Двачевская перехватила меня после обеда. По сути, она ждала меня за дверью и поймала за руку сразу, как только я вышел вон.
— Ты на обеде смурной был, в чём дело? — Как и Славя, эта девочка обладала потрясающим талантом задавать самые неудобные вопросы.
— Расстроился. — Я махнул рукой и решил играть в дурачка.
— Из-за чего?
— Да из-за того, что ты, Двачевская, плохо ко мне относишься.
Кажется, это заявление её, мягко говоря, обескуражило.
— Ты что несёшь, придурок?! — Она завопила, но руку мою не отпустила.
Показательно. Как и то, впрочем, что я не стал её отбирать.
— А что не так? Ты меня голодного кормить не стала? Раз. — Я начал загибать пальцы. — Гитарой навьючила? Два. На камне неудачи мне желала? Три. Мне даже на секунду стало интересно — с твоей точки зрения это и есть то, что ты называешь отношениями между мальчиком и девочкой? Или я что-то упустил из виду.?
Она отступила на шаг и с уважением посмотрела на меня.
— Вон как ты всё расписал. И везде я плохая. А ты молодец. Ну так, может, разбежимся? А то что я такая плохая и жизнь тебе порчу.
— Как сказала вчера Ульяна, без тебя всё будет только хуже. Просто я пытаюсь понять, как вести себя с тобой.
— Так же, как и раньше! — Она подмигнула. — Я ведь не изменилась.
— Ты, может, и нет. — Я вздохнул. — А вот я… И мы… Я же не могу больше относиться к тебе с постоянной опаской и постоянно ждать подвоха с твоей стороны.
— Почему?
— Потому, глупая Алиска, что если бы меня интересовали только нахлобучки, я бы даже попытки сблизиться с тобой не делал. В конце концов, по балде я могу и от вожатки получить — у неё всегда найдётся за что. И вообще, давай уйдём с крыльца.
Только сейчас она обратила внимания, что вся эта “итальянская” беседа со взаимными упрёками и размахиванием руками происходила напротив входа в столовую — и только суровая репутация Двачевской спасла нас от целой кучи зевак.