Девочки так и сидели на солнышке, сбросив обувь, и лениво обменивались фразами. Присутствию вожатой они не удивились, даже позы не сменили. Однако, ей, похоже, потребовалось что-то сказать — и этого “чего-то” было довольно много.
— Прекрати немедленно. — Шикнул я. — Мне карты донести надо, а там — Я выглянул. — Вожатая. Если заметит…
— Можно же от неё сбежать!
Я вздрогнул от последнего слова.
— Нет уж, спасибо. Я вчера полный день отпахал за одно такое “сбежать”. Твоё, между прочим!
— Как ты говорил — моя идея, твоё исполнение. Плохой ты исполнитель!
— Тогда тем более никуда не побегу. — Отрезал я.
Наконец, Ольга развернулась и направилась к себе в домик, а я, крадучись двинулся к девочкам. Ульянка двигалась за мной, посекундно хихикая и громко топая.
Наконец, мне это надоело.
— Ульян, короче. Либо ты сейчас прекращаешь это.
— Либо?
— Либо я скажу Ольге Дмитриевне про твой кулёк за батареей!
Она погрустнела.
— Эй, так нечестно! Я же просто играю!
— Ну, а я просто пытаюсь добраться до домика Лены. А ты меня отвлекаешь. Сейчас, вроде, родительский день, где твои родичи?
— В город умотали. — Погрустнела девочка. — Надарили всякой ерунды и умотали.
— Ерунды?
— Ну! Сладостей, мяч для волейбола и мазь от комаров.
— Так надуй мячик и сыграй.
— С кем? — Надулась она.
Господи, что за глупое создание.
— Про стихийный волейбол никогда не слышала? Если в лагере есть сетка с полем, и там кто-то уже чеканит мяч, то через пять минут кто-нибудь обязательно заглянет узнать что происходит. И вот вас уже двое. Команды набираются за полчаса, а в тихий час — и того быстрее.
— Ага. А в родительский день?
— Ну, думаю, чуть дольше, но тоже наберётся. Это я тебе точно говорю.
— А если не наберётся?
— Наберётся! — Произнёс я с уверенностью, которую не испытывал. — Я тебя хоть раз обманывал?
— Да!
— Кто бы сомневался. Ладно, — я поспешил закончить беседу, так как девочки на крыльце стали проявлять интерес к нашей паре. — До полдника, чао.
— Пока, зануда. — Фыркнула Ульянка и убежала.
— Принёс? — Лениво спросила Алиса.
— Ага. Чего вожатая хотела?
— Тебя искала. Сказала, что теперь тебя всегда рядом со мной искать будет.
— Логично, в принципе. — Пожал плечами я. — Ну что, куда направимся? Или здесь засядем?
— Здесь. Сюда она точно не пойдёт. Я сказала ей, что ты пошёл к кибернетикам насчёт радио узнавать.
Я бросил вопросительный взгляд на Лену. Она кивнула в ответ.
— Алиса, а ты, кстати, сама не думала…
— Нет.
— Но всё-таки…
— Нет.
Она поднялась и обулась.
— Я соглашусь сидеть в каморке целый день, только если у меня будет ОЧЕНЬ веский стимул.
Она на что намекает? В голове мелькнуло сразу с десяток вариантов — от требования отдавать ей половину вкусняшек в столовой до требования отдежурить за неё в столовой. На краю сознания даже мелькнула мысль эротического содержания, но я быстро отогнал её — насколько бы Двачевская ни была испорчена, вряд ли она в курсе относительно таких вещей. Всё-таки, в союзе берегли психику детей.
— И о чём тогда речь?
— О проигрывателе твоём!
— Ты о плеере?
— Ну.
— И?
— Отдашь его мне, и я соглашусь вести радио!
— Спасибо, матушка, земной тебе поклон. А я-то всё думал, как же это я без радио-то! Трудно ведь без радио-то!
— Рада, что ты понимаешь. — Улыбнулась Алиса.
— Нет, не понимаю. И понимать не хочу. Мне вообще сугубо фиолетово и радио, и всё с ним связанное. Если уж на то пошло, так мне даже лучше, если ты никуда и ничего вести не пойдёшь! Больше времени вместе проведём.
Похоже, она не была рада открывшейся перспективе, и моё равнодушие по данному вопросу стало для неё сюрпризом.
— Так ты, получается, не хочешь, чтобы в лагере было радио?
— Мне плевать. На этом крылечке собрались все, чьё мнение и существование меня заботит. Ты видишь здесь радио? И я не вижу. Пошли играть.
Я подал обеим дамам руку, но если Лена, благодарно улыбнувшись, приняла помощь, то Алиска, фыркнув, задрала нос и поднялась сама.
— Опять начинаешь, да? — Вздохнул я. — Мало нам разборок сегодня было?
— А что не так?
— Алис, — начала Лена. — в цивилизованном обществе принято, что мальчик ухаживает за девочкой, а та принимает ухаживания. Ну, или не принимает…
— Вот я и не принимаю.
— … в случае, если он ей противен. — Продолжил я. — Собственно, я и не сомневался, что у тебя никакой позитивной эмоции не пробуждаю. Горько убеждаться в собственной правоте.
Я открыл дверь и зашёл внутрь домика, где уже всё было готово к партии — стол освобождён и поставлен в середину комнаты, вокруг выставлены стулья…