Ольга замолчала на пару минут, задумчиво изучая моё лицо, и будто этого было недостаточно, вокруг меня прошлась Славя.
— Поправьте меня, если я ошибаюсь… Но похож.
— Я тоже так считаю, — кивнула вожатая.
— Ладно, девочки. — Я решил сворачивать самодеятельность. — Вы пошутили, я тоже посмеялся, пора заканчивать концерт.
— Какой концерт, Семён? — Глаза Слави удивлённо распахнулись. — Ты себя хорошо чувствуешь? Может, доктора Виолу позвать?
— Да какого доктора Виолу?! Вы что, тут все с ума посходили! Уймитесь, это уже несмеш… — Я осёкся, когда Ольга, двумя быстрыми шагами пересекла помещение, и, взяв меня за плечо сильными пальцами, развернула носом к зеркалу.
— Мать моя женщина! — Я отказывался верить тому, что увидел в зеркале.
Из-под чёлки серо-зелёными глазами на меня взирал дрищ лет семнадцати, будто уменьшенный на четверть относительно меня настоящего. А я-то всё гадал, почему сваливаются штаны, и ботинки ощутимо великоваты. Загадка с наушниками также решилась мгновенно. Оставалась сущая малость.
— ЭТО ЧТО, Я? — Потолок закружился и начал заваливаться назад. — Не знаю, что вы со мной сделали, но верните мне — меня! Вы! Я…
Наконец, пол подпрыгнул и со всей силы врезал мне в лоб.
— … с ним такое? Славя, доктор когда будет?
— Через пять минут, Ольга Дмитриевна. Она сказала, ей какое-то лекарство надо взять.
— Быстрее бы.
Я помотал головой и попытался подняться. К несчастью, силы совершенно оставили меня, и всё, что мне оставалось — это безучастно пялиться в потолок. В поле зрения показалась Славя.
— Семён, ты только не волнуйся, хорошо? — Она приблизилась. — Я уже доктора позвала. Она у нас лучше всех, мигом тебя на ноги поставит.
— Славя, не утешай мальчика, это может повредить его самооценке. — Раздался в комнате новый голос.
О, у нас новое действующее лицо. Итак, кто же?
— Виолетта Церновна Коллайдер. — Она подмигнула. — Но для тебя можно просто "Виола"… пионер.
Её руки споро бегали по моему телу, проверяя рефлексы, лимфатические узлы, дыхание… Хотя я готов был поклясться, что Виола меня… лапает! Именно так. Несмотря на все заверения в профессионализме медсестры.
Я густо покраснел. А Славя, видя мою реакцию, кажется, о чём-то догадалась и подозрительно посмотрела на медсестру.
— Виолетта Церновна, что вы можете сказать о состоянии Семёна?
— Нормальный здоровый пионер. Немного на солнце перегрелся плюс акклиматизация. Пару дней пусть отсыпается и меньше на солнце сидит. — Помахав у меня под носом ваткой с нашатырём, резюмировала Виола. — Сейчас придёт в себя, напоите бульоном, я распоряжусь на кухне. Вечером можно кефир и пару булочек. И никаких ранних подъёмов, верно… пионер? — Она многозначительно посмотрела на меня и медленно-медленно подмигнула.
— Верно. — Согласился я. — Для меня это вредно.
— Превосходно. — Отозвалась Ольга. — Семён, придёшь в себя, и марш на бельевой склад, притащишь себе матрац и постельное бельё. Пионер должен самостоятельно ухаживать за своей постелью.
Я посмотрел на Славю.
— Поможешь?
— Ой, знаешь… — Она замялась. — Вообще-то, у меня куча дел сегодня ещё была. Да и тебе надо форму выправить. Может, в другой раз?
— Хорошо, в другой раз так в другой раз. — Неохотно согласился я. — Но кто бы мне показал дорогу до склада.
— А я тебе сейчас помощника пришлю! Электроника! — Славя скрылась за дверью.
— Пойду и я. Располагайся, вечером по расписанию ужин, не забудь.
— Ээээ… А что там с бульоном?
— Заправишь кровать и сходишь в столовую. — Безапелляционно заявила вожатая. — Справишься?
— Ну… да.
— Вот и хорошо. — Она хлопнула в ладоши. — Увидимся за ужином, Семён.
Она выпорхнула за дверь вслед за Славей. Я тут же избавился от пальто, повесив его на плечиках в шкафу, запнул под кровать ботинки, твёрдо решив либо раздобыть обувь, либо ходить босиком. Свитер занял место на спинке кровати, а я остался в одной рыжей футболке "Indigo Denim", и призадумался, не слишком ли это будет вызывающе — носить такие вещи в советском лагере.
А чёрт с ним! Мелкая, вон, в эсэсэрке бегает, и ничего. Чем я хуже? Буду причащать массы к плетёному хлопку.