Здесь же на всём готовеньком… Классный лагерь, что ни говори - от носков с трусами до дождевиков - всё выдали. При этом не заставили заполнять восемьдесят пять формуляров и не запугивали, мол, потеряете полотенчики, будете из собственного кармана платить - и ведь где-то под Каннельярви до сих пор в обороте серые вафельные полотенца, на матерчатых боках коих ручкой выведены фамилии владельцев. И в обиход они ушли куда раньше, чем был выстроен знаменитый пешеходный мост.
Да что там. В результате кроме формы от казенных щедрот мне был выделен интерес к жизни и даже её смысл. А-ли-са. Вдох-улыбка-выдох. Мы подсознательно ищем в своих романтических интересах что-то, что нас восхищает или вдохновляет. А мне Алиса даже не нравится. Нет, я имею в виду, визуально она симпатичная, взгляду приятная. Но мне всегда другие девушки нравились. А тут… Вдох-улыбка-выдох. Наверное, её родители хотели, чтобы она выросла солнышком. Жаль только, что солнышко выросло такое злое.
Найс, правда?
Мы не можем быть в ответе за тех, кого вовремя не послали нахрен.
Я опять размечтался и почти укатился в недосмотренный сон, когда меня разбудили стуком в окошко.
- Ну, ты идёшь? - Алиса воровато огляделась и поманила меня.
- Э...
За столовую, да. Что-то такое Алиса там собралась делать интересное. Неужели…
Вряд ли. Если девушка хочет предаваться разврату, даже такая как Двачевская, она постарается обставить это с максимальным комфортом. А за столовой кроме сосновой хвои и сырости никакого комфорта. Вы же не грибы в конце концов.
Пожав плечами, я вышел из домика и захлопнул за собой дверь.
- Пошли. - Алиса, не оборачиваясь заспешила к столовой.
В темпе вальса мы пересекли лагерь в обратную сторону, чудом разминулись с вожатой, Славей и Леной, переждали, спрятавшись за памятником Генде, пока они не уйдут. У самого здания свернули налево и несколько секунд спустя были уже на месте.
Здесь здание загибалось кочергой, создавая импровизированный карман, где можно было спрятаться от всего лагеря. Кажется, это типовая постройка всех столовых. Мы в таком кармане в своё время курили, а теперь вот с Алисой стоим.
- Зачем мы здесь?
- Я хочу. - Алиса села на корточки у стенки и дышала ртом. - Чтобы ты меня усыпил. Ульяна, постой на стрёме.
Незаметно подобравшаяся мелкая улыбнулась и кивнула.
- Усыпил?
- Нажмёшь мне на грудь, на солнечное сплетение как следует.
- А это не опасно?
- Говоришь как клуша.
Алиса явно опьянела от такого способа дыхания - глаза потеряли фокус, щёки порозовели.
- Давай. - Пошатнувшись, она встала.
- Ты уверена? - Усомнившись, я решил переспросить ещё раз.
- Да не тормози ты. - Алиса облизнула губы и ещё раз оглянулась по сторонам.
- Ну вы доооолго там! - Проныла Ульяна, стоящая на стрёме.
- Ша, сейчас Сёма тупить закончит, и сразу всё будет. - Алисе надоело ждать и она ожгла меня взглядом. - Ну!
- Мне всё ещё не нравится эта идея. - Я вздохнул и положил ладонь ей на грудь.
- Жми! - Ну, я и нажал. - Да не на сиську жми, идиот!
Алиса со злостью плюнула.
- Ты простых вещей не понимаешь, да? Давай на тебе покажу, ты потом мне так же.
- Э… Давай. Что делать надо?
- Двадцать приседаний. Но ты просто сделай двадцать очень глубоких вдохов.
Я послушно сделал вдох.
- Нет, глубже.
Я сделал вдох поглубже.
- Нет! Надо так, чтобы воздух некуда набирать было! Со всей дури, ну!
Что ж, пришлось поднатужиться - и вдохнуть изо всех сил. По счастью, этот раз Алиса не забраковала.
- Да! Теперь сделай ещё девятнадцать таких же.
- Де… - Ульяна изобразила смешок, а Рыжевская смерила меня таких взглядом, что попытка поспорить умерла в горле. - Хорошо.
Старое доброе кислородное опьянение. Я испытывал подобное последний раз… Сплюнув тягучую слюну, я поворошил память - наверное, в учёбке ещё, когда нас заставили бегать трёхкилометровый. И вот там, на финише было приблизительно то же самое - красно-чёрная темнота перед глазами, сквозь которую нечаянными пятнами прогладывали огрызки объективной реальности, лица, звуки. Восприятие сократилось до кружащейся головы, звуков дыхания да отчетливого привкуса металлической ручки во рту. Про то, чтобы ровно стоять, думать или ещё каких-либо глупостях и речи не шло.