Спустя какое-то время он был готов, получилось очень даже неплохо, поэтому, развернувшись к Серафиме, я аккуратно надел его ей на голову. От цветов исходил невероятный аромат, который разливался вокруг нас. Как завороженный, не контролируя свою руку, я протянул её к ангелочку и легонько касаясь, убрал волосы за ухо. Девушка тоже замерла, её глаза смотрели прямо в мои, и казалось, что мы оба перестали дышать. Первым это навождение нарушила Серафима. Со словами спасибо, она вскочила на ноги и начала кружиться вокруг своей оси, как бы красуясь, после чего заливисто засмеялась, и я понял, что готов сотворить ещё хоть тысячу таких венков, лишь бы почаще слышать её смех.
Серафима. День третий
Кошмар. В этот раз он решил пробраться и в мои сны, не давая нормально отдохнуть. Как будто бы почувствовал мой порыв сбежать и душевно выпутаться из его сетей, поэтому пришел спустить меня с небес на землю и напомнить о суровой реальности, где я просто грязная, испорченная и никому не нужная, кроме своего карателя , кукла.
Это началось, когда я была еще совсем маленькая. Первый раз он пришел ко мне в шесть лет и предложил поиграть с его игрушкой. Он прижимал мое лицо к паховой зоне и просил потрогать что-то твердое в кармане, однако я возмутилась, сказав что мне не нравится, после чего он ушел. Следующий раз он явился ко мне ночью, когда я долго не могла уснуть, поскольку мамы не было рядом, ведь ее задержали на работе. Он включил какие-то странные видео, смысл которых я стала понимать лишь сейчас, и начал трогать меня там, где я не хотела. Однако в тот момент я не знала, что может сделать 6 летний ребенок, находясь один в квартире со взрослым пьяным мужчиной.
Еще одно яркое воспоминание случилось когда мне было восемь. Из-за маминой работы я снова осталась наедине с Кошмаром. Он усадил меня на свои колени и стал доставлять с помощью меня себе удовольствие, а потом я и вовсе оказалась в спальне, где взрослый мужчина сделал 8 летней девочке куни. Я до сих пор не могу это забыть.. Кошмар фотографировал меня голой, пока я спала. Эти фотографии я удаляла с его телефона, надеюсь их больше не существует.
К большому сожалению, на этом все не закончилось, скорее наоборот, это лишь начало истории - истории моего конца. В 9 лет он вновь попросил доставить ему удовольствие. Уже тогда, я начинала понимать, что что-то не так. В тот день я сказала ему, что не могу это трогать. Мне было страшно и жутко, и если в свои 6 лет мне хоть эти игры и не нравились, но я доверяла своему новому “папе”, ведь он был взрослым и говорил, что так происходит во всех семьях и это нормальное проявление “отцовской” любви, то в 9 я начинала все больше осознавать, что это не правильно, хотя и не знала, что должна с этим сделать.
Сейчас все что мне остается - это мучиться от вот таких, как сегодня, кошмаров, видеть во снах, как он заходит в мою комнату, а я ничего не могу сделать и никто меня не защитит, даже родная мать. А то что никому до этого нет дела, я поняла достаточно рано..
Как то раз, когда мама уехала по работе, Кошмар пришел ко мне и сказал, что нужно помыться. Он повел меня в ванную, раздел и начал мыть. Приехав, мама узнала об этом эпизоде с ванной, однако она лишь наругала меня за то, что позволяю себя мыть взрослому мужчине. Но все это лишь начало его влечения. В все те же 9 лет он стал просить раздеваться меня и вставать на четвереньки, говоря, что это “альтернатива” маминым наказаниям ремнем. Он сказал, что тогда мама меня не будет трогать, а как и любой ребенок, я не хотела, чтобы меня били, да и не понимала, что именно он делает.
Маму я боялась страшно. С тех пор как она начала пить, ее поведение сильно изменилось. Она все чаще стала злой и раздражительной, и нередко прибегала к избиениям даже за самый маленький проступок, поэтому такая возможность избежать ее наказаний казалась неплохим вариантом. Сейчас я понимаю, что отчим просто пользовался моим страхом перед мамой, для манипуляций и удовлетворения своих мерзких потребностей.
Поскольку в семье работала только мама, на это у нее уходило много времени, поэтому моим “воспитанием” в основном занимался Кошмар. Он всегда общался со мной не как с ребенком, а как с ровесницей. В присутствие мамы обычно оскорблял и относился с брезгливостью, однако как только та уезжала, как будто бы срывался с цепи. Именно поэтому я ненавижу дни ее работы.