– Какая глупая шутка! Зачем пугать бедных детей?
– Мне хотелось узнать, насколько они храбры, – ответил тот, засовывая пистолет за пояс.
– Увы! Господа будут о тебе неважного мнения, друг Иосиф, – лукаво проговорила Консуэло. – А вот я не испугался, отдайте мне в этом справедливость, синьор Пистолет!
– Вы молодец! – заметил Мейер. – Из вас вышел бы славный барабанщик, и вы, не моргнув, отбарабанили бы штурмовой марш, шагая во главе полка и нимало не заботясь о свистящих вокруг снарядах.
– О! Это еще неизвестно, – возразила она, – может, и испугался бы, поверь я, что он и вправду хочет нас убить. Но нам, венецианцам, знакомы всякие проделки, и нас не так-то легко провести.
– Все равно, это шутка дурного тона, – возразил Мейер и, обернувшись к вознице, для виду слегка пробрал его.
Но Консуэло трудно было провести. По их интонациям она поняла, что они обсуждали происшедшее и пришли к заключению, что ошиблись, заподозрив юнцов в желании убежать.
Усевшись снова со всеми в экипаж, Консуэло, смеясь, обратилась к г-ну Мейеру:
– Согласитесь, что ваш возница с пистолетом – чудак; я буду теперь звать его синьор Пистолет. Все же, господин профессор, сознайтесь, что его шутка не так уж нова.
– Немецкая шуточка, – заметил Мейер. – В Венеции это проделывают остроумнее, не правда ли?
– А знаете, что на вашем месте проделали бы итальянцы, если бы им вздумалось подшутить над нами? Они завели бы экипаж за первый попавшийся придорожный куст, а сами спрятались бы. И вот мы оба обернулись и, никого не увидев, подумали бы, что это дьявольское наваждение. Кто бы тогда был в дураках? Прежде всего я, едва передвигающий ноги, да и Иосиф тоже, испугавшийся, точно корова, заблудившаяся в Богемском Лесу, – он решил бы, что его бросили в этой пустыне!
Господин Мейер, смеясь над ее ребяческим балагурством, переводил все синьору Пистолету, не менее его забавлявшемуся дурачеством гондольера.
– О, вы чересчур большие хитрецы – мы уже больше не решимся подшутить над вами, – заявил Мейер.
Консуэло же, заметив глубокую иронию, пробившуюся наконец сквозь веселый отеческий тон мнимого добряка, продолжала, однако, разыгрывать роль простофили, воображающего себя умником, – прием, применяемый во всех мелодрамах.
Несомненно, они попали в серьезную переделку. Консуэло, ловко выдерживая свою роль, была в очень возбужденном состоянии. К счастью, в таком состоянии действуют, а в удрученном – погибают.
Теперь она была настолько же весела, насколько до сих пор сдержанна, и Иосиф, уже пришедший в себя, удачно вторил ей. Притворившись, будто они нисколько не сомневаются в том, что действительно подъезжают к Пассау, молодые люди притворно стали очень внимательно прислушиваться к предложению отправиться в Дрезден, которое г-н Мейер не преминул возобновить. Таким способом они заручились его полным доверием и дали ему возможность подыскать предлог для признания, что он без их согласия везет их в Дрезден. И предлог скоро нашелся. Г-н Мейер не был новичком в подобного рода похищениях. Произошел оживленный разговор на неизвестном языке между тремя лицами – г-ном Мейером, синьором Пистолетом и «молчальником». Затем они вдруг заговорили по-немецки, будто продолжая начатую беседу.
– Говорил же я вам, что мы сбились с пути, – воскликнул г-н Мейер.
– Спутники-то наши исчезли! Уже более двух часов, как они отстали от нас, а я, сколько ни смотрю на косогор, ничего не замечаю.
– Совсем их не видно, – подтвердил возница, высовываясь из экипажа и с унылым видом снова садясь на место.
Консуэло еще у первого подъема прекрасно заметила исчезновение другого экипажа, с которым они одновременно выехали из Биберека.
– Я был убежден, что мы заблудились, – сказал Иосиф, – но не хотел говорить об этом.
– Что же вы, черт вас побери, молчали? – вмешался «молчальник», делая вид, будто крайне раздражен этим открытием.
– Да потому, что меня это забавляло, – сказал Иосиф, вдохновленный невинным коварством Консуэло. – Ведь забавно же заблудиться в экипаже! Я думал, что это случается только с пешеходами.
– Ото, вот так презабавная история. Мне это нравится, – промолвила Консуэло. – Теперь остается только пожелать, чтоб мы оказались на дрезденской дороге!
– Знай я, где мы, – возразил г-н Мейер, – я бы тоже порадовался вместе с вами, дети мои. Признаюсь, мне не очень-то улыбалось ехать в Пассау исключительно ради удовольствия моих друзей, и если мы действительно сбились с пути, то я был бы очень доволен воспользоваться этим предлогом, чтоб не простирать дальше нашей к ним любезности.