– Говорите, мадам, – сказал Карл, отодвигаясь еще дальше.
– Сир, вы сейчас говорили, что ваши врачи – великие ученые…
– Я это подтверждаю, мадам.
– Какую пользу принесли они с начала вашей болезни?
– По правде говоря, никакой… но если бы вы слышали, что они говорили… Честное слово, мадам, стоит заболеть, чтобы послушать их ученые рассуждения.
– Так разрешите, сын мой, сказать вам одну вещь?
– Ну конечно! Говорите, матушка.
– Я сильно подозреваю, что ваши великие ученые ровно ничего не понимают в вашей болезни.
– В самом деле, мадам?
– Да, они видят только следствия, а не причину.
– Возможно, мадам.
– Таким образом, они лечат симптомы, а не саму болезнь.
– Клянусь душой, матушка, – ответил изумленный Карл, – по-моему, вы правы!
– И вот, поскольку ваша длительная болезнь претит и моим материнским чувствам, и благу государства, а кроме того, принимая во внимание, что болезнь может вредно отразиться на вашем моральном состоянии, я собрала самых крупных ученых.
– В медицине, мадам?
– Нет, в науке более глубокой, в науке, которая дает возможность познавать не только тело, но и душу.
– Прекрасная наука, мадам, – сказал Карл, – как жаль, что этому не обучают королей! И что же? Ваши изыскания привели к какому-нибудь результату?
– Да.
– К какому же?
– К тому, какого я и ожидала. Теперь я принесла вам средство, которое наверно исцелит и ваше тело, и ваш дух.
Карл вздрогнул. Ему пришло в голову: не находит ли мать, что он умирает слишком долго, и потому решила сознательно закончить начатое неумышленно злодейство.
– А на что оно действует? – спросил Карл, приподнимаясь на локте и глядя на Екатерину.
– На самую причину болезни, – ответила она.
– А в чем причина болезни?
– Выслушайте меня, сын мой, – сказала Екатерина. – Вы когда-нибудь слышали о том, что бывают тайные враги, которые убивают на расстоянии жертву своей мести?
– Железом или ядом? – спросил Карл, ни на секунду не спуская глаз с бесстрастного лица Екатерины.
– Нет, другими средствами, но не менее надежными и не менее страшными.
– Расскажите.
– Верите вы, сын мой, в действие каббалистики и магии? – спросила флорентийка.
– Очень, – ответил Карл.
– Так вот – оттуда ваша болезнь и ваши страдания, – радостно заговорила Екатерина. – Враг вашего величества, не смея покуситься на вас прямо, замыслил погубить вас тайно. Против особы вашего величества он направил заговор, страшный в особенности тем, что в нем не было сообщников, и потому таинственные нити заговора оставались до сих пор неуловимы.
– Нет, нет! – ответил Карл, возмущенный таким лицемерием Екатерины.
– А вы поищите получше, сын мой, – сказала Екатерина, – вспомните некоторые попытки к бегству, которое должно было обеспечить безнаказанность убийце.
– Убийце?! – воскликнул Карл. – Вы говорите – убийце?! Стало быть, по-вашему, меня пытались убить?
Екатерина притворно закатила глаза, блестевшие кошачьим блеском, под верхние морщинистые веки.
– Да, сын мой, вы можете, конечно, сомневаться, но я-то знаю наверно.
– Я никогда не сомневаюсь в том, что говорите вы, – язвительно сказал король. – Очень любопытно знать, каким же способом хотели меня убить?
– Если бы заговорщик, которого я назову… Да в глубине души вы, ваше величество, и сами его себе уже назвали… Если бы он, выставив свои батареи и уверенный в успехе, успел бежать, может быть, никто и никогда бы не узнал причину болезни вашего величества; но, к счастью, сир, вас оберегал ваш брат.
– Какой брат? – спросил Карл.
– Ваш брат Франсуа.
– Ах да! Правда, я все забываю, что у меня есть брат, – с горьким смехом сказал Карл. – Так вы говорите, мадам…
– Я говорю, что, к счастью, он раскрыл вашему величеству внешние проявления заговора. Но, как мальчик еще неопытный, он искал лишь следы обычного заговора и доказал только проделку молодого человека; я же искала доказательств гораздо большего злодейства, так как я знаю, какой ум у этого преступника.
– Вот как! А ведь похоже на то, матушка, что вы имеете в виду короля Наваррского? – спросил Карл, желая знать, до каких пределов дойдет ее флорентийское притворство.
Екатерина лицемерно потупила глаза.
– Помнится, я велел его арестовать и посадить в Венсенский замок за ту проделку, о которой вы упомянули; а значит, он оказался еще преступнее, чем я думал?
– Вы чувствуете, как вас съедает лихорадка? – спросила Екатерина.
– Конечно, мадам, – ответил Карл, сдвинув брови.
– Чувствуете вы жар, который жжет вам внутренности?