Айртон снял путы с быка, а Мюльреди – с лошади, и все, держась извилистого берега реки, направились в лагерь.
Полчаса спустя Паганель, Мак-Наббс, Элен и Мэри Грант были посвящены во все происшедшее.
– А жаль, Айртон, что вам не пришлось подковать всех наших животных тогда, когда мы проходили подле Виммеры, – не выдержав, сказал боцману майор.
– Почему, сэр?
– Да потому, что из всех наших лошадей уцелела только та, которая была подкована вашим кузнецом.
– Совершенно верно, – промолвил Джон Манглс. – Вот странная случайность!
– Случайность, и только, – ответил боцман, пристально глядя на майора.
Мак-Наббс крепко сжал губы, как бы не желая произнести те слова, которые уже готовы были у него вырваться.
Гленарван, Манглс, Элен, казалось, ждали, чтобы майор высказал до конца свою мысль, но он молча направился к колымаге, которую осматривал Айртон.
– Что он хотел сказать? – спросил Гленарван Джона Манглса.
– Не знаю, – ответил молодой капитан, – но майор – не такой человек, чтобы говорить необоснованно.
– Конечно, Джон, – сказала Элен. – Мак-Наббс, по-видимому, в чем-то подозревает Айртона.
– Подозревает? – пожимая плечами, переспросил Паганель.
– Но в чем же? – удивился Гленарван. – Неужели он считает Айртона способным убить наших лошадей и быков? С какой же целью? Разве интересы боцмана не совпадают с нашими?
– Вы правы, дорогой Эдуард, – промолвила Элен, – и я еще добавлю, что с самого начала нашего путешествия боцман дал нам не одно бесспорное доказательство своей преданности.
– Без сомнения, – подтвердил Джон Манглс. – Но что же тогда означают слова майора? Я должен во что бы то ни стало выяснить это.
– Не считает ли он его сообщником тех каторжников? – необдуманно воскликнул Паганель.
– Каких каторжников? – спросила Мэри Грант.
– Господин Паганель ошибся, – поспешно ответил Джон Манглс. – Ему прекрасно известно, что в провинции Виктория нет каторжников.
– Ну конечно, мне это известно, – спохватился географ, охотно бы взявший назад вырвавшиеся у него слова. – Откуда взял я это? Какие там каторжники – о них никто никогда и не слыхал в Австралии! К тому же не успеют они высадиться здесь, как моментально становятся вполне честными людьми. Все климат, мисс Мэри! Знаете, благотворное влияние климата…
Бедный ученый, желая загладить свой промах, попал в положение колымаги – он тоже увяз. Элен не спускала с него глаз, и это отнимало у него всякое хладнокровие. Видя это и не желая дольше смущать географа, Элен увела Мэри в палатку, где Олбинет был занят в это время приготовлением завтрака по всем правилам кулинарного искусства.
– Меня самого следовало бы сослать за это! – сконфуженно проговорил Паганель.
– И я так думаю, – отозвался Гленарван. Невозмутимо серьезный тон, каким было это сказано, еще более удручил достойного географа. Гленарван с Джоном Манглсом направились к колымаге.
В эту минуту Айртон и оба матроса старались вытащить ее из трясины. Бык и лошадь, запряженные бок о бок, напрягались изо всех сил. Постромки, казалось, вот-вот должны были лопнуть, хомуты готовы были разорваться. Вильсон и Мюльреди силились сдвинуть с места колеса, а боцман подгонял криком и ударами животных. Тяжелая колымага не трогалась с места. Успевшая уже подсохнуть глина держала ее, словно цемент.
Джон Манглс приказал полить глину водой, чтобы сделать ее менее вязкой. Тщетно: увязшая махина по-прежнему была неподвижна. После новых бесплодных усилий стало ясно, что ничего нельзя поделать. Оставалось одно – разобрать колымагу по частям. Но за неимением инструментов и это осуществить было невозможно.
Один Айртон не сдавался – он хотел во что бы то ни стало преодолеть это препятствие. Он уже собирался предпринять новую попытку, но Гленарван остановил его.
– Довольно, Айртон, довольно! – сказал он. – Оставшихся быка и лошадь нам надо беречь. Раз уж приходится продолжать путешествие пешком, то одно из этих животных повезет наших путешественниц, а другое – провизию. Они еще смогут принести нам большую пользу.
– Хорошо, сэр, – ответил боцман и стал отпрягать измученных животных.
– А теперь, друзья мои, – продолжал Гленарван, – вернемтесь в лагерь. Устроим совещание, обсудим наше положение, взвесим, на что мы можем надеяться и чего нам приходится опасаться, а затем примем то или другое решение.
Путешественники подкрепились после тяжелой ночи довольно скромным завтраком, а затем началось обсуждение создавшегося положения. Все присутствующие должны были высказать свое мнение.