— Не знаю. Никто не знает. Это древний язык. После тризны никто не может вспомнить слова, и только, когда придёт время, ты сможешь спеть её снова. — ответил Демияр и, на секунду задумавшись, добавил. — Так мне говорил отец. А ему его отец и так было всегда.
— Теперь же давайте посмотрим на наших победителей, чтобы знать, за кого мы сегодня выпиваем! — прокричал староста.
Элиот только сейчас понял, что не знает, кто вообще прошёл испытания, кроме него и Демияра. Парни прошли в центр площади, где недавно еще горел костёр, и Элиот с удивлением обнаружил, что кроме них никто больше не вышел.
— Поприветствуйте, друзья! Элиот и Демияр! Веселитесь! — дед Никола обнял парней, а охотники пожали предплечья. Народ начал выкрикивать их имена. Это был момент триумфа! Особенно для Демияра, который поднял руки и кричал вместе с людьми, освещая их своей белозубой улыбкой.
“Как то уже и не весело…” — подумал Элиот, помогая идти Ане. Парень начал жалеть, что поддался на ее уговоры и дал выпить. Ещё и Демияр с Дианой ушли.
— Эл… Элиот! А пошли ко мне? Вс–все равно родители придут только завтра. — с хрипотцой сказала девушка.
Элиот посмотрел на ее раскрасневшееся лицо, опустил взгляд ниже и, немного подумав, согласился.
— Давай, только сначала ко мне зайдём.
Как староста и обещал, новоиспеченным охотникам отдали награду - серебряные монеты.
Элиот зашёл в дом и положил мешочек с монетами в свой ящик. Выйдя из комнаты он собирался было пройти на улицу, однако услышал голос старосты, и интуиция подсказывала остаться. Чуткий слух помог разобрать слова.
— …я и говорю, странно это все. Я практически полностью уверен, что Шуру убил демон, такие раны от их ‘Демонических когтей’ остаются. — по голосу Элиот понял, что говорящим был тот охотник, что нес Шуру на плечах.
— Согласен, но все в порядке, как только ты сказал об этом, я сразу разбил сигнальный артефакт. Если там действительно демон, то нам ещё сто золотых выплатят. Ну а боевая звезда сотрёт его в поро…
Не дослушав до конца, Элиот мгновенно, не издав ни звука, оказался на улице возле Ани.
— Прости, милая, у меня появились дела, мне нужно идти.
— Конечно… я буду тебя ждать. Люблю… — практически трезвым голосом прошептала Аня.
Парень аккуратно поцеловал девушку и исчез. Единственное, что напоминало о нем — небольшая паутинка трещин на брусчатке. За прошедшее время он стал гораздо лучше в контроле и использовании своих сил.
Элиот бежал в лесу. Бежал так, как ещё никогда не бегал. Выжимал максимум своей скорости, использовал энергию, направляя ее в нужные ему мышцы ног и рук. Он успевал реагировать на деревья и иные препятствия на пути только благодаря интуиции. Органы чувств категорически не поспевали за телом, отчего глаза стали скорее мешать, чем помогать, ведь картинка превратилась в набор цветов, отвлекая от движения.
“Вот я идиот! Я должен был это предвидеть! Надеюсь, боевая звезда это не очень сильно… Да и учитель Золотой Герцог, должен справиться.”
Элиот пробежал мимо знакомой поляны, где он убил тигра и нашёл Элли. Вскоре показалась и гора. Но с ней что то было не так. Пробежав ещё немного, парень понял, что его насторожило — вся гора была в кратерах и выбоинах. Плохое предчувствие заставляло его бежать ещё быстрее. В одно мгновение он даже преодолел звуковой барьер, с громким хлопком рванув вперед, однако тут же замедлился от множественных микротравм.
За несколько километров от горы, где раньше был лес, сейчас находилась лишь земля, покрытая пеплом и редкими не прогоревшими щепками.
Элиот одним прыжком оказался на таком знакомом плато. Оно было практически полностью отколото, а вместо аккуратного входа в пещеру — огромный кратер.
Парень осмотрелся и постарался уловить энергетические всплески или хоть что то, что могла дать подсказку к местонахождению учителя. Он резко посмотрел наверх и, используя ‘Демонические когти’, принялся подниматься выше, передвигаясь мощными прыжками.
Практически на вершине лежало тело. Даже не тело, а обезображенный кусок мяса, лежащий на спине. Элиот медленно подошёл к учителю… К тому, что от него осталось. Без ног. Без руки. Без глаз. Все тело в ужасающих шрамах.
— Учитель… Я виноват… Если бы я не ушёл, все было бы по другому… — Глаза парня увлажнились, но ни одна слеза так и не вышла из его синих глаз. Он хотел было запеть тризну, но слова никак не приходили на ум, он не знал, что петь.
— Погоди меня хоронить, детеныш… — раздался надтреснутый, сухой голос. — Ты повзрослел… Так похож на отца… Он любил повторять мне: “Истинная свобода - это свобода нашего сердца следует все делать так, как ты должен.”… Живи так, как хочешь, Элиот…