Я грубо дергаю голову назад и кривлюсь от его прикосновения. Дитмар отпускает мое лицо, но тут же хватает за руку и тянет на себя.
— Что такое, Карина? Не научили хорошим манерам?
— Меня? — я нервно смеюсь. — Ты заставил меня раздеться, поставил под холодный душ, а плохие манеры у меня? А знаешь что? — завожусь буквально за секунду. Вспыхиваю, как спичка. — Пошел ты в задницу, господин Дитмар.
Быстро снимаю с себя юбку и трусики, разворачиваюсь к нему спиной и, как ни в чем не бывало, начинаю мыться. Спину жжет от его взгляда. Я уверена, что он смотрит, возможно даже водит рукой по члену и…
Оборачиваюсь.
Он действительно смотрит. Прожигает мою спину своими темными глазами и стоит, упершись о стеклянную поверхность кабинки. Мне не было так страшно, когда он меня похищал и когда приказывал, а вот сейчас, когда просто смотрит… по телу проходит озноб. Я знаю, что он не пропустил мимо ушей мой посыл, но почему-то сейчас ничего на него не говорит.
Молчит и смотрит.
А потом одним махом сгребает мои волосы в кулак и припечатывает лицом к стенке. Не больно, но достаточно для того, чтобы мое сердце ускоренно застучало внутри, а пульс ускорился.
— Ты еще не поняла, да? — рычит мне на ухо так, что его голос вибрирует от злости. — Ты не имеешь права так со мной разговаривать. Твой отец отдал тебя мне. И лучше бы тебе быть молчаливой и сговорчивой, иначе вы все потеряете. Бизнес, дом, деньги. Ничего не останется у твоего папочки и тебе придется самой прийти ко мне, — я не вижу, но чувствую его усмешку. — Шутить со мной не стоит. Я должен отомстить твоему отцу, и я это сделаю.
От чего-то не хочется ему перечить. Даже рот раскрывать не хочется. Страх заполняет каждую клеточку моего тела. Руки больно упираются в холодный кафель, щека трет скользкую плитку, а слезы одна за другой катятся из глаз. Мужчина все еще удерживает меня за волосы, но это больше не нужно: я как тряпичная кукла повинуюсь его рукам и просто обмякаю.
Дитмар же, видимо, принимает это за согласие, потому что я слышу звук расстегиваемой молнии и пряжки ремня. Мой мозг знает, что сейчас будет, но тело отказывается сопротивляться. Пусть. Так будет лучше. Просто механический секс без мыслей.
Наверное, именно в этот момент мои плечи начинают содрогаться, а рот издает тихий всхлип, который я тут же подавляю, но Дитмару этого хватает. Он отпускает волосы и разворачивает меня к себе. Знаю, что нужно прекратить плакать и жалеть себя, что будет лучше, если я попытаюсь смириться и сделать так, как он хочет. Стать его личной шлюхой.
Почему-то в этот момент я осознаю, что никто за мной не придет, потому что если бы должен был прийти, уже бы это сделал. Меня бы уже нашли, а мужчину напротив убили. Но меня не ищут, а мужчина напротив все еще жив. И он как-то странно смотрит на меня, будто с сожалением и… сочувствием?
Это проявление чувств, если оно мне не показалось, тут же исчезает. Дитмар грубо стирает с моих щек слезы, открывает душевую кабинку, тянется за полотенцем и через мгновение накрывает мое тело им. Я не сразу понимаю, что экзекуция отменяется и никто насиловать меня не будет. Да мне и все равно. Чувств нет, мыслей тоже.
Глава 5
Дитмар выводит меня из ванной комнаты. Жестко обхватывает за плечи, пристраиваясь сзади, и подталкивает. Я чувствую его дыхание, оно падает на мои мокрые волосы и заставляет ежиться. Я не хочу видеть его, но мне не по себе, когда мужчина вне моего поля зрения. Потому что я не знаю, что ждать в следующую секунду. Будет лучше? Или хуже?
— Утром принесут другую одежду, — бросает Дитмар.
Он нажимает ладонями и заставляет меня повернуть к кровати. Она двухспальная, но не огромная, не кинг сайз. Я сильнее сжимаю край полотенца, боясь, что он снова заставит меня раздеваться перед ним. В комнате приглушенный свет, но глаза быстро к нему привыкают и всё становится как на ладони. Я аккуратно оглядываюсь и замечаю, что Дитмар отошел к креслу, чтобы снять джинсы. Они промокли насквозь, рубашку он сбросил еще в ванной.
— Ты будешь спать здесь? — я нервно сглатываю. — Со мной?
— Да, — он кивает. — Полотенце можешь сбросить.
Я отворачиваюсь, когда понимаю, что он точно не стесняется. Он раздевается догола и проходит к кровати. Я успеваю заметить тугие кубики пресса и косые мыщцы, которые чуть не увели мой взгляд слишком далеко. Не хватало еще рассматривать его член, он чуть не трахнул меня, а я как идиотка пялюсь на него.
Но от черной татуировки отвести взгляд не получается. На правой руке у него набит большой нож, даже скорее кинжал, и женский обнаженный силуэт. Странное сочетание — холодный металл и беззащитная нагота, но очень подходящее ситуации. Я себя как раз так чувствую. Я голая и беззащитная перед ним.