– И дело не только в том, что ты умна, что все тебя любят, что ты потрясающе делаешь все, за что бы ни взялась. То есть, конечно, этого само по себе достаточно, но самое обидное – это твои манеры, поведение. – Я вновь смотрю на свои кроссовки. – Во время ночных девичников, когда мы собираемся втроем… даже в узком кругу, ты никогда не поступаешь предосудительно. Никогда не выказываешь слабости, никогда не злишься… Как тебе это удается? Понимаешь, ты как некое неземное существо. Мы дружим много лет, а я до сих пор не могу избавиться от чувства, что это несправедливо, что не должен человек быть таким…
– Клэр, – перебивает меня Джунипер, – это была я.
– Что «ты»?
– С мистером Гарсией. Он был со мной.
В груди что-то прорывается. Я ошалело смотрю на нее. Серые глаза Джуни спокойны и серьезны.
Узлы в сознании развязываются, высвобождая миллион воспоминаний.
Как ни странно, первое, что приходит на ум, – это копна кудряшек у меня на голове, когда я училась в четвертом классе. Помнится, мне хотелось, чтобы у меня были длинные струящиеся белокурые волосы, как у Золушки, или Рапунцель, или Джунипер Киплинг, потому что уже тогда она была красавицей.
Я вспоминаю, как с ненавистью смотрела на свои глаза в зеркале: меня раздражали и их цвет, и разрез, и короткие ресницы. Я вспоминаю шестой класс: все девчонки, пользовавшиеся популярностью в школе, – тоненькие, как стебельки, а Джунипер – самая изящная и очаровательная из них всех. Мне так страстно, так яростно хотелось быть такой, как она, и, когда мы подружились, я лелеяла надежду, что мне удастся впитать в себя часть ее красоты, избавиться от своих несовершенств, от того, чем наградила меня природа.
Я вспоминаю май прошлого года, конец десятого класса. Джунипер шутила по поводу того, что мы с Лукасом скоро обручимся. А буквально на следующий день он бросил меня. И когда это случилось, мое горло удавкой затянула цепь банальностей, и потому я ни с кем не обсуждала свое горе: просто не могла. Да, у меня было разбито сердце, но миллионы людей миллионы раз переживали нечто подобное.
Я помню, как сначала задыхалась от избытка чувств, а потом впала в полнейшее бесчувствие, и когда сердце вновь заработало, на нем замигала красная лампочка – предупреждение, чтобы ко мне никто не пытался приближаться. Я помню, как смотрела на Джунипер и недоумевала, почему у нее такие прекрасные волосы и так красиво лежат. Много ли времени она тратит на уход за ними? Я гадала, откуда в Оливии столько очарования. Купила она его, что ли? Приобрела притягательность в обмен на целомудрие? Другого объяснения нет. Мало-помалу мой макияж из способа самовыражения превратился в боевую раскраску, и с каждым днем мои шутки превращались во все более отточенные стрелы сарказма.
И теперь, глядя в глаза Джунипер, я, кажется, могла бы сосчитать каждую крупицу зависти и ненависти, что раздирали меня последние полгода. Когда сравнивала свои оценки с успеваемостью Джунипер, свой рост и вес с параметрами Оливии, свои глаза, кожу и лицо с их чертами. Как на состязании. Словно нас положили на две разные чаши весов и я никак не могла сравняться с ними.
Все эти месяцы я упивалась своими надуманными обидами, а Джунипер скрывала огромную тайну, ей было не до соперничества со мной.
– О боже… – выдавливаю я сквозь слезы, обжигающие горло.
– Идеальных людей не бывает, Клэр. У каждого свои тараканы: то, что они хотят и имеют, или то, что хотят, но не имеют, или то, с чем приходится как-то жить. И ты это знаешь. – Джуни поправляет на плече рюкзак. – И я не исключение. Ты не представляешь, сколько раз с лета я жалела, что я не ты или не Оливия. Мне казалось, что тогда мне жилось бы гораздо проще.
Я готова сквозь землю провалиться. До чего же я была слепа.
Слезы градом брызнули из глаз.
– Я… я так виновата, – лепечу я, икая. – Прости. Прости…
Джунипер ласкового утешает меня. Говорит:
– Мне тебя не хватает. Мне не хватает нас. Я не хочу, чтобы ты была другой, и не жду, что ты всегда все будешь делать правильно. Я сама совершаю кучу ошибок. – Между бровями у нее пролегает складка. – Но с Лукасом ты обошлась очень плохо. Это не ты, Клэр. Кто это?
– Не знаю. – Шмыгая носом, я поднимаю глаза к небу: по нему плывут облака. – Я бы все на свете отдала за то, чтобы повернуть время вспять и исправить свою подлость. Боже, каких-то двадцать секунд, и он теперь вынужден ходить с опущенной головой до конца школы. До конца жизни. Ужасный каминг-аут, хуже не бывает. – Я тру лицо. Вытираю слезы под глазами. – Черт, я не знаю, что делать.