– В субботу, – отвечаю я. – Мы готовили презентацию «Ада» для урока литературы.
– И?
– Что «и»?
– Ну не знаю, – говорит Берк. – Как прошло?
Я пожимаю плечами и, смущенный, разваливаюсь на диване.
– Не знаю. Все время думаю о ней, – признаюсь я, чувствуя себя идиотом.
Однако это серьезная проблема. Я вспоминаю, как она склонялась над моим кухонным столом, сосредоточенно покусывая нижнюю губу. Представляю, как она встряхивает головой, убирая с глаз длинные волосы. Слышу ее гортанный смех в ответ на мои фразы, которые я никогда не считал забавными. В голове постоянно звучит ее быстрая речь, звонкий голос, перед глазами стоит радужная улыбка, и я не в силах избавиться от желания вновь увидеть ее.
Я смотрю на Расселла. Тот все еще таращится на меня, ожидая ответа.
– Не знаю, Расс, – говорю я. – Надеюсь, придет. – И он энергично кивает, слегка подскакивая на диване, и снова утыкается носом в книжку.
– Так между вами что-то было? – допытывается Берк, понижая голос до шепота.
Я наклоняюсь к нему, локтями упираясь в колени:
– На прошлой неделе мы созванивались, и у нас вышел довольно серьезный разговор, поэтому в субботу было немного напряженно, понимаешь, да? – Я ерошу волосы. – Чувак, я без ума от нее, но в четверг сдадим задание и… не знаю.
– Так поговори с ней, – советует Берк, словно это так просто.
Я скептически смотрю на него:
– Ну конечно. Как будто за ней не увиваются сотни других парней.
– А ты спроси, тогда будешь точно знать. – Берк лениво щелкнул по кольцу в носу. – Пойдем.
Он направляется в коридор, ведущий на кухню. Убедившись, что Расс увлечен подбором самолета, который соответствует силуэту в книжке, я иду следом.
Берк садится за кухонный стол, я устраиваюсь на стуле напротив.
– Как я с ней поговорю? – спрашиваю я.
– У тебя же есть ее мобильник.
– Да, но…
– Так напиши ей.
– Что? Нет, дурацкая идея, – возражаю я.
– Почему? – Он смотрит на меня так, будто ждет каких-то доказательств того, что я не слизняк.
Хотя, полагаю, я и есть слизняк, когда дело касается Оливии.
– Мне жуть как страшно, – признаюсь я. – Я с ней разговаривал всего-то три раза, так с чего вдруг, черт побери, я… это… стану… ну ты понимаешь?
– Что «это»? Интересоваться? – Берк расстегивает свой рюкзак и вынимает огромную стопку книг – непонятно, как они все вообще там умещались. – Послушай, – говорит он, открывая учебник по экономике, – вы вместе готовили презентацию по литературе, так пошути на этот счет. Веди себя естественно.
– Предлагаешь, чтобы я написал Оливии что-то смешное по поводу Данте? – уточняю я и думаю: как бы мои шуточки не закончились плохо.
– Ну, для этого сначала книжку надо прочитать.
– Эй-эй, я ее прочитал, – с негодованием заявляю я, расправив плечи.
Берк резко поднимает голову от учебника:
– Ты прочел «Ад»?
– А что тут удивительного?
– Я удивлен, – признается Берк. – Сражен наповал, старик.
– Вчера закончил, – вздыхаю я. – Не знаю, о чем думал… Может, о том, что теперь нам будет о чем поговорить.
– Вот это да! – восклицает Берк. – Так, постой, подожди. То есть ты хочешь не просто залезть к ней в трусы?
– Это я и пытаюсь тебе сказать. Берк, ну ты даешь!
– Круто. – Берк ерошит волосы, темно-фиолетовые на этой неделе. – Так напиши ей и скажи, что закончил читать.
– Но я…
– Нет, не спорь. Пиши давай. Блин, я что, все должен заставлять тебя делать? Клянусь, мне даже на свадьбе твоей придется стоять у алтаря и щипать тебя перед каждой твоей клятвой.
Хмурясь, я беру телефон. Пальцы двигаются мучительно медленно, но я – с трудом – набираю: Привет. Только что закончил читать «Ад». И сам при этом вспоминаю все виденные фильмы, в которых парни пишут девушкам письма – длинные, волнующие, красноречивые послания, в которых признаются в своих чувствах. Я смотрю на свое глупое сообщение из шести слов и понимаю, что по смыслу оно абсолютно аналогично тем многословным письмам, что это и есть мое собственное красноречивое признание, которое раз и навсегда выдаст мое трепетное отношение к ней.
Я отправляю сообщение.
– Поздравляю, – говорит Берк.
Я швыряю телефон на стол и, зло глядя на него, бурчу:
– Ты отсюда не уйдешь, пока она что-нибудь не ответит.
Украшенные пирсингом брови Берка взмывают под самую линию волос, словно он пытается изобразить из себя невинную овечку, хотя ясно же, что это абсолютно безнадежное дело.