3
Миклош провёл на улице почти весь день. Домой идти не хотелось, там была Ирена. Звук её голоса пугал. Прошлой ночью Миклош намочил штаны, когда Ирена с палкой матери вошла в его комнату. Он чуть не обжёг ей лицо свечой. Ирена надавала Миклошу по шее, а потом отругала за то, что он не спал в своей постели. После этого Миклош пролежал всю ночь, не сомкнув глаз, и теперь боялся смотреть на тётку, в её лице появилось нечто отталкивающее. А ещё она взяла себе палку матери и шкатулку с украшениями. Это мальчику показалось и вовсе зловещим.
Утром Миклош слышал, как тётя и дядя обсуждали его психическое здоровье.
– Это ненормально, спать под кроватью, – шипела Ирена. – Он всегда был странным, а теперь ещё и это. Весь в своего покойного папашу. Тот вечно боялся чего-то.
– Возможно, на него так повлияла смерть Гертруды, – предположил Яцек.
– Они не были близки. Моя мать была той ещё сукой. Миклошу доставалось от неё.
– Будь с ним помягче.
– Вот ещё! Чтобы он стал таким же ничтожеством, как его отец? И к чему это привело? Повесился, – жёстко сказала Ирена. – Даже отпеть не смогли. Повезло ещё, что похоронить разрешили на кладбище, могли ведь за оградой, как собаку.
Миклош слышал каждое слово и чувствовал себя ничтожным. Он не верил в то, что отец убил себя. Потому что он любил Миклоша и никогда бы не оставил. Некому было оставлять, не Ирене точно. И хотя тётка раз за разом называла брата ничтожеством, Миклош мысленно отгораживался от неё, сжимался в комок и не слушал. Отец всегда говорил, что вера – это выбор. Ты не можешь знать наверняка, можешь только выбрать верить. И он старался изо всех сил верить в отца. Пусть мёртвого, но он верил в него.
– Одного я только не понимаю, как оказалась в его комнате. Ещё и с палкой этой.
– Может, ты лунатишь? – предположил Яцек. – Хотя раньше не замечал за тобой…
Кидая камни в неглубокую речушку, Миклош искал наклон, при котором камень не тонул бы, а отскакивал от воды. Пока ему удавалось бросить так, чтобы тот отскочил всего раз. Его отец умел запускать блинчики на шесть касаний. В выходные дни они проводили на реке по несколько часов. У Миклоша каждый раз начинал дрожать подбородок, когда он вспоминал это.
Сбоку послышался плеск, Миклош поднял глаза и увидел, как блинчик, брошенный кем-то другим, отскочил от воды девять раз и утонул почти на середине реки. Мальчик восхищённо оглянулся на мастера и увидел того самого старика, который в день похорон Гертруды перегородил ворота. От удивления и испуга Миклош повалился наземь, больно ударившись копчиком. Старик добродушно улыбнулся, подошёл ближе и сел на поваленное дерево. Миклош настороженно смотрел на него.
– Уж не помню, когда в последний раз запускал блинчики, – сказал старик и взглянул на мальчика. – Давно ты видишь своего отца?
Глаза Миклоша удивлённо распахнулись.
– Всегда, – ответил он, даже не пытаясь соврать. Казалось, старик и так всё знал.
– А бабку свою видел?
Миклоша передёрнуло. Он отрицательно покачал головой.
– Моя тётя… Она приходила ко мне, как вы и сказали.
Миклош встал, отряхнул штаны и сел на дерево рядом со стариком.
– Марионетка, – с пренебрежением сказал тот.
– Что? – не понял мальчик.
– Ирена, – пояснил старый пан. – Такие ведьмы, как Гертруда, используют своё потомство.
– Для чего? – тихо спросил Миклош.
– Забирают у них силу, вселяются в тела. Много чего делают. Твоя бабка сейчас по кладбищу бродит, тревожит мне добрых покойников. Нельзя мерзость этакую хоронить в хорошей земле.
– Я… не понимаю…
– Многие отдали бы всё, чтобы видеть, как ты, – сказал старик, смотря на воду. – Но это палка о двух концах. – Он серьёзно взглянул на мальчика. – То, что ты видишь, пугает тебя. – Старый пан не спрашивал, утверждал.
Миклош кивнул:
– Папа говорил, это тяжкий дар. Но он научил меня не смотреть. Иногда я могу не видеть.
– Сам он так и делал.
– Вы… вы знаете папу? – удивился Миклош и недоверчиво посмотрел на старика.
– Гертруда забрала его.
– Тётя Ирена сказала, что он повесился, – с горечью возразил Миклош.
– Твоя тётка – дура. Пустая, без капли дара, потому и живёт так долго. А тебя Гертруда достанет, потому что из всех её потомков ты – самый сильный. Никого больше нет.
– Она хочет меня забрать, как папу? – дрожащим голосом спросил Миклош.
Старик с сочувствием смотрел на мальчика.
– Ты вот что, – сказал он. – Как придёшь домой, с тёткой своей не говори, в глаза ей не смотри, а сразу иди в комнату и крепко запри её. А потом вот. – Он протянул мальчику маленький мешочек. – Высыпь это на пороге. Через траву эту нечестивый мертвец переступить не может. Три дня проклятый покойник по земле ходит. У неё осталось два. Станет она стучать, не открывай, станет чужими голосами говорить, не слушай. Свечей зажги побольше и читай… Молитву хоть одну знаешь?