Стиснутый с двух сторон горланящими мужиками, он незаметно выливал самогон под стол. Только первую стопку пришлось замахнуть под десятками ожидающих взглядов – смотрели так, будто богатого родственника травануть вздумали.
Тёмыча оттерли сразу. Теперь он сидел напротив и, судя по напряженной позе и тому, как при каждом тосте косился по сторонам, тоже не пил. Несколько раз Жора замечал, что Тёмыч выплескивал самогон в миску с плавающими в рассоле огурцами.
Сначала Жору попытали о всякой ерунде, типа откуда они приехали и не военные ли. Жора подумал было, что намекают на его выправку десантника, но оказалось, что мужики имели в виду камуфляж. Потом разговоры перешли в местное русло. Кто-то ворошил прежние обиды, кто-то выспрашивал о родне, и от всех разговоров тянуло абсурдом.
Ладно бы устаревшие слова, поминания Советского Союза и Великой Отечественной. Ну застряли люди в прошлом, леший с ними! Но то, что Жорин правый сосед называл левого соседа дедом, а тот его внуком и ругал третьего мужика, вроде как сына, – вот это сбивало с толку. Они будто все были братьями-отцами-дедами и матерями-бабками… Так ведь, черт побери, ровесники же! Жоре захотелось напиться. Но он выжидал. Как хищник в засаде, слился с окружением, и следил, когда народ «нагрузится» и потеряет интерес к чужакам. Вот только деревенские пили как не в себя: много, жадно и не пьянея. Они будто заливали страх, мелькающий в глазах, но страх прорывался бурными криками и дергаными марионеточными плясками.
В разгар «веселья» подошли «милашка» с мужем. Мужик выдернул локоть из цепких рук красавицы и закричал, дозываясь сквозь шум до кого-то на противоположной стороне стола:
– Дед, а дед, айда на рыбалку! Толку-то квасить? А так хоть потешимся напоследок.
Мужики засмеялись, послышались выкрики:
– А чегой-то Маруська тебя не утешает?
– Цельну жизнь от женки на рыбалку бегал, и таперича ничего не сменилось.
Красавица на насмешки только вздернула точеный носик и поджала губы.
Из-за стола выбрался мужик, следом – второй, почти такой же:
– Батя, я с вами!
Жора прикрыл глаза и сдавил ладонями виски. «Дед», «батя»… Издеваются, гады, спектакль устроили.
Рыбаки ушли. Ушла и Маруська. Глянула на Тёмыча из-под длинных ресниц и уплыла, покачивая крутыми бедрами. А Тёмыч-то хорош: завертелся, как уж на сковороде! Вдруг с решительным видом опрокинул в горло полную стопку. Закашлялся, зашарил взглядом в поисках закуски. Не нашел. В пределах досягаемости уже все сожрали, даже огурцы. Тогда он схватил миску с рассолом, куда сам же до этого сливал самогон, и присосался к ней.
Жору пробило на ребячество, и он бросил в Тёмыча чем под руку попалось – зонтиком укропа. Угодил в лоб. Тёмыч вскочил, возмущенно пуча глаза, и Жора не сдержался, заржал.
– Тёмыч, не пей, козленочком станешь, – выдавил он сквозь смех.
Тёмыч растерянно посмотрел на миску, стер с лица брызги и полез из-за стола.
– Ты куда? – тут же всполошились его соседи.
– Мыться, – буркнул Тёмыч и, пошатываясь, уковылял во двор, к колодцу.
Обстановка незаметно накалилась. Сцепились две бабы по разные стороны стола. Одна визгливо выкрикивала:
– Подкупили вы меряльщика-то! Подкупили. От он забор-то и сдвинул… На цельный метр!
– Ты, Поланья, как была растяпой, так и осталась, – отвечала ей вторая. – Кабы подкупили, так ужо не на один бы метр, а на дюжину. Да куды там? Он ить с района, городской! – Несколько голов повернулись к Жоре, а баба презрительно добавила: – Принсипиа-альный…
Первая баба охнула, заволновались ее товарки.
– Так што жа выходит, сували-таки ему?
– Будто вы не сували!
– А сдвинул-то он к вашей пользе!
– Тьфу ты! Говорю жеж, не двигал он!
– А я говорю – двигал! Митрий, скажи, двигал али не двигал?
Все уставились на мужика, сидевшего поодаль от спорщиц. Тот с задумчивым видом вливал в себя один стопарь за другим и, будучи оторванным от своего занятия, недовольно пожал плечами:
– А я почем знаю? Но вроде у Хряпиных поширше будет…
– Ага! – победно взвизгнула первая баба.
Вторая вскочила и, перегнувшись через стол, отчего грудь ее улеглась в квашеную капусту, махнула кулаком в сторону противницы. Та отклонилась, заголосила. Тут уж начали вопить все бабы. Гвалт поднялся, хоть уши затыкай. Жора отстраненно наблюдал за разбухающей сварой, в которую втягивались и мужики, а сам поглядывал во двор, куда ушел Тёмыч. Тот все не возвращался и, похоже, вовсе свинтил к Маруське.