– Ушли, – выдохнул Жора.
Тёмыч, всклокоченный, раскрасневшийся, снова шумно задышал и принялся застегивать ремень на штанах.
– Ты почему бежал? – спросил Жора.
Они с Тёмычем встретились посреди деревни, и за каждым бежала толпа народа. За Тёмычем пожиже, но ему и такой хватило бы за глаза. Увидев друг друга, они, не сговариваясь, сиганули через забор и ломанулись сквозь бурьян в поле.
– Рыбаки недоделанные вернулись… А ты чего? Еще и в кровище… Убил что ли кого?
– Убил… – Жора рассеянно оглядел окровавленные руки. Вытащил «финку» и обтер лезвие о штаны.
Тёмыч затих, даже дышать перестал.
– Как убил? – спросил шепотом.
– Молча… В печень… А он встал…
– Кто встал?
– Мужик, которого я убил.
Тёмыч попятился, таращась то на Жору, то в сторону деревни.
– На фига, Жора?
– Чёрт, Тёмыч! Думаешь, я хотел?! Он сам на меня с ножом кинулся.
– Не чертыхайся… Погоди! – Тёмыч замер. – Как это он встал?!
– Да вот так! – взревел Жора. – Не знаю я как! Ну их на хрен! Я домой!
Он прикинул, где должна быть машина, и, матерясь сквозь зубы, вонзился в репейник. Все, с него хватит!
Впереди завиднелся просвет. Жора вырвался на простор, но не успел осмотреться, как нога провалилась, и он скатился в какую-то яму. Размеры ямы и торчащие под ногами полусгнившие доски намекали на могилу. Разрытую…
Наверху показался Тёмыч. Он оглядывал простирающееся перед ним поле и руку подавать не торопился. Жора открыл было рот, чтоб крикнуть другу, но почему-то не крикнул. Выбрался из ямы сам.
Среди травы чернели разрытые пасти могил. Несколько неровных рядов с покосившимися, просевшими памятниками, кованые кресты… Кладбище. Раскуроченное и разграбленное. Хотя, что тут грабить, в деревне-то? Не фараоны ведь жили.
Тёмыч аккуратно обошел яму и пригляделся к фотографии на памятнике. Сипло выдохнул… Шагнул к следующей могиле…
– Жора, кажется, это не сектанты… – Тёмыч оглянулся. Еще недавно красный и потный, сейчас он побледнел, как покойник. Бескровные губы судорожно дергались.
В груди Жоры ядовитой гадюкой шевельнулся страх.
– Да ну? Скажи еще, вампиры. – Жора деланно усмехнулся. Тёмыч облизал губы и, слепо уставясь на него, кивнул:
– Вампиры…
Жора заглушил двигатель. В наступившей тишине ухо различило жужжание насекомых и шепот ветра. Тёмыч, как и сам Жора, не шевелился. Они оба сидели, глядя перед собой, на место бывшей стоянки. Вернулись… Сделали круг и вернулись…
Деревню словно куполом накрыло. Куда бы они ни сунулись, везде происходило одно и то же: вязли, как мухи в киселе. И без разницы, на машине они ехали или шли на своих двоих. Замедлялось все: движения, мысли, дыхание. Сердце билось через раз, через два… почти останавливалось.
И чувства тормозили. С запозданием приходил страх остаться тут навсегда нелепым окаменевшим экспонатом. Тогда Жора с Тёмычем разворачивались – натужно, тягуче, – и, будто всплывая с огромной глубины, все ускорялись и ускорялись… Выпрыгивали из аномальной зоны, ошалело трясли головами, переглядывались и бросались дальше. И так по кругу. Деревня все время была за спиной, метрах в трехстах.
– Влипли… – сказал Тёмыч.
– Влипли… – повторил Жора.
В вампиров не верилось, но как по-другому объяснить происходящее, Жора не знал. Как объяснить лица постаревших, но вполне узнаваемых жителей деревни на кладбищенских фотографиях? Родители? Так ведь имена-то…
Тот же Егор со своей Валюшкой. Лутин Егор Иванович и Лутина Валентина Семеновна. Могилы рядышком, одной оградкой обнесены, и общая плита с эпитафией от дочерей: «Вместе в жизни, вместе после смерти. Вы всегда в наших сердцах». Годы жизни Жора не запомнил, заметил только, что Егор воевал во Вторую Мировую. И звезду героя на его груди заметил. Снимки хоть и пожелтели, но четкости не потеряли.
И Марусю они видели. Морщин добавилось, а взгляд все тот же – шальной, горячий. И жилистого Ермолая… Тот вообще не изменился – что на фотографии, что за столом – тридцатилетний.
И все можно было бы списать на съемки триллера, ужастика, да хоть черной комедии, если бы не одно но. Драка! И не просто драка. Ведь Ермолай-то, чтоб ему пусто было, реально должен был двинуть кони.
– Чё делать будем? – спросил Тёмыч.
Жора пожал плечами. Странное ощущение – не знать, как разрулить ситуацию. Не сбежишь, вампиров не завалишь… Что делать?
Тёмыч зашевелился, вытащил из кармана чудом уцелевшие очки.
– Глянь-ка, Жора, это не Егор там копошится? А то, может, к нему? Разузнаем, что к чему. Нормальный, вроде, мужик…
Егор сажал деревья. В поле, сразу за деревней. Его жена носила на коромысле ведра с водой, а он копал мягкую, податливую землю и бережно устраивал в лунках прутики с набухшими почками.