Гигант опирается на раковину – та жалобно скрипит, – вытаскивает из груды тряпку и вытирает лицо. У Кнопки от усталости сводит здоровую ногу.
– Это… Апельсиновое дерево?.. – не выдерживает девушка. Она бросает взгляд на ряды фотокарточек и добавляет: – Вообще живо?..
Мужчина качает головой.
– А твой брат, милая?
Девушка чешет за ухом.
– Можешь не отвечать, милая.
– В консервах сверху яд?
– Снотворное.
Кнопка нервно хихикает и разом, потеряв остатки сил, оседает на пол. Мужчина включает воду, подставляет голову под струю.
– Брат умер через месяц после того, как нас схватили. Извините.
– Он в самом деле хотел апельсин?
– Это просто было первое его слово. «Лепесин». Все называл этим словом.
Гигант слабо смеется.
– И все время нажимал кнопки, – тихо говорит девушка. – Просто из себя выводил.
Хозяин переводит дух и на дрожащих ногах хромает к военному. Хватает труп за одежду и медленно, чудом не падая, волочет в темноту.
– Зачем вы это делаете?
– М-мясо, милая. Просто мясо.
Лида подбирает ближайшую консервную банку и взвешивает в руке. Она медленно осознает, что съела человеческое «м-мясо», а потом – несмотря на омерзение, тошноту и слабость, – что снова голодна. И что драться с хозяином ей не хочется, да и вообще с кем-либо, а хочется лишь спросить, пряча в голосе надежду:
– Вам… вам нужен напарник?
Государство благодарит вас за утилизацию. Маргарита Юлина
– Что-то сегодня много из Передержки. – Севастьянов быстрыми, выверенными движениями произвел забор материала у объекта. – Это уже пятый, а еще только одиннадцать утра.
– Понятное дело. Новости слышал? Вчера в терразоне Луны опять инцидент был. – Коллега Севастьянова такими же быстрыми и отработанными движениями маркировал и систематизировал контейнеры с биоматериалом. – О пострадавших не говорят, но раз у нас процесс пошел, значит, дело серьезное и есть раненые. Ты же знаешь, что колонизаторы всегда в приоритете на оригинальные запчасти.
– Это точно.
Севастьянов склонился над следующим объектом, неподвижно лежащим на хирургическом столе, – молодым мужчиной лет тридцати, – и полностью осмотрел его. Татуировки, шрамы, родимые пятна – все эти места на теле объектов следовало избегать: материал должен быть чистым. В сопроводительном паспорте объекта мудреными для обывателя медицинскими терминами было указано следующее: тяжелая травма головного мозга с последующим полным параличом, без движения три года, угасание мозговой активности.
– Значит, больно не будет. – Севастьянов скальпелем сделал небольшой разрез на правом боку мужчины, расширил его и медленно стал вводить в него длинный тонкий шпатель с небольшим контейнером на конце. – Боря, сообщи в Разделочную Брызгину, что завтра у них будет работы по горло, – материал идет хороший.
Был обычный будний день Конвертория.
Вечером после окончания рабочего дня, стоя на крыльце служебного входа во взрослое отделение Конвертория, Севастьянов пытался затянуться безникотиновой сигаретой. Никотиновые сигареты наносили непоправимый вред здоровью граждан, каждый из которых, согласно законодательству о безотходном потреблении и переработке в обязательном порядке, являлся потенциальным донором органов и тканей, и потому были запрещены, как и алкоголь, в состав которого входит этиловый спирт, сахар, кофе и многие другие продукты.
«Надо сходить к отцу, – подумал Севастьянов, – у него наверняка припрятано несколько блоков настоящих».
– Что, тяжелый был денек? – Брызгин вальяжной, раскованной походкой атлета, знакомой Севастьянову еще со времен учебы в академии, подошел к другу.
– Да уж! – Севастьянов выругался и бросил недокуренную сигарету в урну-переработчик.
«Государство благодарит вас за утилизацию. Наше общество – за безотходное потребление во всех его проявлениях», – раздался бесполый голос робота.
– Приучил тебя батя к нелегальщине, – засмеялся Брызгин. – Как Агата?
– Должна родить на днях. – Севастьянов тяжело вздохнул. – Даже страшно представить, что теперь дома будет. Не понимаю, зачем ей этот ребенок? Хорошо ведь жили, кота завели…
– Серега, если женщина хочет родить от тебя ребенка, значит, любит тебя, дурака, по-настоящему.
Но Севастьянов, как будто не слыша слов Брызгина, продолжал:
– Разрешение на рождение целый год получали. Как вспомню все эти обследования, анализы, исследования, плохо становится, а после рождения опять начнется – учеты, регистрация, проверка жизнеспособности… Ты не слышал, что там про стерилизацию болтают? Вроде бы, семейные пары, у которых уже есть ребенок, будут подлежать обязательной стерилизации.