Заведующей детской Передержки была Лиля Крылова – однокурсница Севастьянова. Когда-то они втроем – Брызгин, Лиля и Севастьянов учились вместе в Академии безотходного производства и потребления, там они сдружились и вместе по распределению попали в Конверторий.
В обеденный перерыв Севастьянов заглянул в Передержку к Лиле.
– Лиль, привет.
– Здравствуй, Сережа. – Лилька-Весна, как называл ее Сергей в студенческие годы, почти не изменилась с их первой встречи в академии. Была такой же высокой, стройной, с задорными веснушками и густой копной непослушных рыжих волос, правда, сейчас стянутых в тугой низкий пучок. – Рада, что ты зашел. Рассказывай, как живешь? Как дочка?
– Я к тебе по этому поводу и пришел. Куратор говорит, что ее скоро переведут к тебе в Передержку. Хотел попросить, чтобы ты тут за ней присмотрела, и заодно еще раз изучила все документы, может, дополнительные обследования назначила. Ты ведь знаешь Сортировку – от них не уйдешь.
– Конечно, Сережа, все сделаю, не переживай. – Лиля мягко улыбнулась Севастьянову. – Ну а сам как?
– Да не знаю пока. – Сергей стоял в дверях Лилиного кабинета, спиной к проему и засунув руки в карманы брюк зеленого форменного комбинезона. – То вроде нормально, то как накроет, хоть волком вой. Домой заходить вообще не могу. Как Веру увез, так сразу и переехал к отцу, кота к нему притащил. Кстати, тебе кот тут не нужен? – Он оглядел детскую игровую комнату, отделенную стеклянной перегородкой от Лилиного кабинета. В комнате за столиками и прямо на полу сидело несколько детей, все они являлись инвалидами разной степени тяжести. Никто из детей не играл, хотя в игровой было много игрушек и развивающих гаджетов. Гологравизор там не включали: берегли глазные яблоки объектов.
– С ума сошел, Севастьянов! Какой кот?! Здесь медицинский блок все-таки. – Лиля засмеялась.
Ее звонкий смех болью отозвался в сердце Севастьянова, напомнив беззаботные годы студенческой молодости, которые никогда не вернуть, – время, когда он был увлечен Лилей, страстно целовал ее в пустых аудиториях, а она притворно отбивалась от него и вот точно так же смеялась при этом.
Вечера с отцом проходили всегда одинаково. Сергей, стараясь забыться в работе, приходил домой поздно, они ужинали, пили чай и разговаривали на посторонние темы. Иногда Алексей Николаевич жаловался на хулигана и безобразника – так он величал кота, но, впрочем, котяра нравился старику своим независимым характером.
Перед ужином, когда они выпили по рюмочке коньяку для аппетита – одна из незыблемых традиций Алексея Николаевича, – Сергей сказал ему, что Веру скоро переведут в Передержку.
– Там Лиля Крылова, она за Верой присмотрит.
– Присмотрит? А зачем? Вере же все равно теперь в Разделочную, а? Хорошо ты устроился, как я погляжу: жена в Удобрилку отправилась, старого папашку скоро в Усыпальницу заберут, а дочка в Разделочную пойдет. За-ме-ча-тельно! Скоро начнешь новый виток жизни, чистый, как младенец. – И отец засмеялся старческим хриплым смехом.
Из-за этого смеха, но главное, из-за его слов, Севастьянову захотелось врезать отцу в челюсть.
– Да, папа, своей смертью ты точно не умрешь, – мрачно заметил Сергей.
Четыре недели назад Веру перевели в детскую Передержку. Севастьянов навещал ее там каждый день. Он подолгу сидел с дочкой в игровой, рассматривая вместе с ней игрушки, держал за маленькую ручку, гладил светлую шелковистую головку, и часто в его глазах стояли слезы: в чертах Веры Сергей узнавал Агату. Лиля смотрела на все это из своего кабинет, и сердце ее обливалось кровью. Она уже знала: девочка пойдет в Разделочную. Лиля дважды перепроверяла все ее показатели, анализы, провела дополнительное сканирование – результаты были неутешительными.
Иногда в детскую Передержку забегал Брызгин, и тогда они вместе, как в прежние времена, пили чай в Лилином кабинете: заменитель кофе, который был у Лили, вызывал у Севастьянова, смаковавшего оригинальный напиток из закромов Алексея Николаевича, рвотный рефлекс.
В этот день в Готовальне работы было немного. Сергей, закончив все дела, решил навестить дочь и заодно заглянуть к Лиле – узнать насчет повторной проверки Вериных показателей. В лаборатории раздался сигнал вызова по внутренней связи.