– Потому что были в нее влюблены, – внезапно осознала Селеста. В темноте, окружавшей ауру Эспена, появился яркий клубок из любви и привязанности, смешанных с раскаянием. В том, что не смог предотвратить смерть Эстель, решила Селеста.
Эспен просто кивнул.
– И всегда буду любить. – Как этот мужчина мог находить такие нежные слова, в то время как в его глазах не было ничего, кроме холода, было для Селесты загадкой.
Эспен посмотрел на Селесту, и уголки его губ дрогнули в улыбке. Холод в его глазах немного смягчился.
– Когда я смотрю на вас, я вижу Эстель.
Пораженная, Селеста уставилась на Эспена. Жрица сомневалась, что то, что Эспен видел в ней ее мать, было хорошо. Но ведь он только что признался, что любил Эстель. В то же время это подтверждало предположение Селесты: Эспен не причинит ей вреда.
– Как вы попали к атеистам? – задала Селеста вопрос, который вертелся у нее на языке.
Эспен, глубоко вздохнув, ответил:
– Эстель попала к атеистам через Мануэля, вашего отца. А я присоединился к ним, чтобы защищать ее и присматривать за ней.
Аура предателя подсказала Селесте, что он сказал правду.
– Значит, вы вовсе не по убеждению встали на сторону атеистов?
Темнота, окружавшая его, говорила совершенно другое. Селеста, наконец, хотела внести ясность. Она была слишком сбита с толку тем, что узнала сегодня.
– Атеисты – сборище обезумевших собак. Большинство из них – преступники, которые хотят избежать справедливого наказания. Они следуют зову сильнейшего. Садык, Яким и Айла – другие. Они одни из сильнейших. У них есть видение будущего Сириона. – Эспен сделал к ней несколько шагов, и Селеста автоматически отступила на такое же расстояние назад. Пока ее спина не ударилась о ствол дерева. Она оказалась в ловушке.
– И у вас тоже есть такое видение? – прямо спросила Селеста. Если Эспен попал к атеистам только из-за ее матери, Дочь Неба задавалась вопросом, почему он остался с повстанцами, когда та умерла. Для Селесты это было настоящей бессмыслицей. Если, конечно, у Эспена не появилось собственных убеждений, которые удерживали его в рядах мятежников.
– В конце концов ваша мать открыла мне глаза на порочность этого мира. Будучи телохранителем короля, я видел пропасти в нашей системе правления. Если бы я не защищал Миро, наша страна погрузилась бы в хаос. Без короля мы беззащитны. Мы подчиняемся и зависим от него и от Богов. Я не мог больше терпеть эту зависимость. Атеисты считают так же. И все же каждому из них нужна руководящая рука. – Глаза Эспена потемнели. – В одиночку Мануэль никогда не смог бы проникнуть в самарскую тюрьму, чтобы освободить Садыка. Твой отец был не так уж умен. – И Эспен недоверчиво покачал головой, будто не мог поверить, что Селеста – ребенок этого мужчины.
– При этом нападении погибли стражники, – прозвучал ее робкий голос Эспен в ответ лишь пожал плечами. Затем продолжил:
– И Садык, каким бы сильным и грозным он ни был, тоже не смог бы совершить нападение на монастырь Лакрима по собственному желанию.
Так за этим кровожадным, жестоким нападением тоже стоял Эспен?
Селеста тяжело сглотнула. Чем больше она узнавала об этом человеке, тем больше ее охватывал холод.
– В монастыре жили невинные люди и дети. – Какой смысл было убивать этих людей? Селеста не понимала.
– Я получил информацию о том, что там должны быть документы, касающиеся пробуждения новой Дочери Луны. Это была дезинформация. Кто-то должен был быть наказан за это.
Глаза Селесты расширились. Тогда ей показалось странным, что Селена возникла на горизонте в качестве новой Дочери Луны почти одновременно с тем, как атеисты выползли из своих нор. Однозначной связи до сих пор найти не удавалось, это девушке было известно от Ноя и Линнеи, но скептицизм остался. Но того, что все было так тесно переплетено, что пробуждение Дочери Луны изначально входило в планы атеистов…этого Селеста никак не ожидала.
– И в ту роковую ночь Миро охранял я. Айла выстрелила. Я защитил ее.
Ужас затопил ее сознание. Она думала о Миро, о залитом кровью теле, которое она нашла в объятиях Ната. Эспен предал Миро. Этот телохранитель предал своего короля. Хрип вырвался из горла Селесты, когда она обхватила себя руками, стараясь изгнать холод.
Взгляд Эспена снова смягчился.
– Вам не нужно меня бояться. Быть может, вы считаете меня монстром, но это не так. Я хочу помочь народу Сириона. – С какой бы искренностью ни звучали его слова, как четко его аура ни говорила бы Селесте, что Эспен убежден в благости своих намерений, сущность того, что он говорил, была просто нереальной.