Жрица смотрела на Луну, и ее губы расплывались в торжествующей улыбке. Она родилась Дочерью Луны. Всю жизнь Чандра носила на груди знак трискелиона. Но те времена ушли в прошлое. Спираль была доказательством того, что существовать эпохе Богов осталось недолго. Они и их дети были обречены. И все это было заслугой Чандры. Ее наследием.
Чандра заглянула Люциану в глаза. Их синева была наполнена страхом. Удовлетворение растеклось по телу жрицы, когда Чандра собралась сделать свой последний вздох. Может, она и умрет сегодня, но какая-то ее часть останется в этом мире навсегда.
– Мои дети погубят детей Божьих. – И, когда смерть воззвала к ней, последними словами Чандры были: – Я окрестила их атеистами.
Глава 17
Плати за свои грехи
Селеста
Таким Солярис она еще не видела никогда. Обычно такой цветущий и оживленный город сейчас будто вымер. На улицах не было видно ни единого человека, и если кто-то все же сталкивался с ними, то быстро опускал голову, спеша добраться до места назначения.
Ни следа доброжелательности, дружелюбия и роскоши. Солярис изменился до неузнаваемости. Вместо жителей города их встречали солдаты. И у всех на груди была черная спираль. Знак атеистов.
Эспен кивал солдатам, показывая им, в свою очередь, черную спираль на кроваво-красном фоне, которую прикрепил к своей броне. Селеста прибыла на вражескую территорию и сильно нервничала, не чувствуя ничего, кроме страха.
Сам путь ко дворцу прошел спокойно. Когда она в последний раз приезжала в столицу, люди на улицах кричали ей вслед. Целые толпы собирались вокруг, чтобы засвидетельствовать ее прибытие. Ей бросали цветы, и каждый житель выкрикивал ее имя. Но сегодня все было тихо.
Чуть позже Селеста очутилась в месте, которого никогда раньше не видела. Она сидела в маленькой камере на холодном каменном полу. Вокруг нее не было ничего, кроме накрытой соломой койки и двух ведер. Селеста пока игнорировала ведра. Пахло плесенью и сыростью. Свет от нескольких солнечных камней едва доходил из коридора до жрицы через маленькое окно в двери ее камеры. Девушка с отвращением скривилась.
Эспен привел ее прямо в темницу дворца Соляриса. Почему он запер ее или куда ушел после этого, она не знала. И эта неопределенность действовала ей на нервы.
Коридоры подземелья патрулировали охранники, но на Селесту они почти не обращали внимания.
Она сосчитала в уме до десяти. Сейчас будет момент, подумала Селеста, когда охранник исчезнет за углом, и она на мгновение останется без присмотра.
Селеста изо всех сил потянула за веревки, обвитые вокруг ее рук. Но путы не поддались. Веревка только врезалась в ее кожу. Зашипев от боли, Селеста разочарованно выругалась.
– Не напрягайтесь, – раздался голос из камеры напротив.
Селеста со страхом подняла глаза и посмотрела в знакомые темно-синие глаза.
Несмотря на отсутствие света, жрица сумела разглядеть запертую там женщину. Она тоже была связана, и ее губа была разбита.
– Я уже пробовала, – донесся до слуха жрицы тихий голос Мары.
Селеста встала и прислонилась к прутьям решетки.
– Мара, слава Богам, вы живы!
Черные кудри септины были растрепаны, а в некоторых местах спутаны в узлы. Но, если не считать лопнувшей губы, она выглядела невредимой. Изможденной, но невредимой.
– Не беспокойтесь обо мне, Селеста. Здесь, конечно, нет особых удобств, но нас и не мучают, – с улыбкой ответила септина.
– Где остальные? – тихо спросила Селеста.
Мара вздохнула.
– Служителей Ордена здесь, внизу, нет. Их держат в комнатах на верхних этажах дворца.
– Где Захира? – спросила Селеста, пытаясь отогнать закравшееся подозрение. Септина Сохалии увидела тьму в Селене еще тогда, когда все остальные были слепы.
Мара в ответ пожала плечами.
– Ее забрали несколько часов назад. Атеистка говорила о ритуале, в котором ей нужна помощь Захиры.
Глаза Селесты сузились. Она поняла, что атеисткой Мара называла Айлу. Но о каком ритуале шла речь?
– Что вы здесь делаете? – спросила Мара еще до того, как Селеста успела задать свой вопрос, на который у септины, вероятно, все равно не было ответа.
Жрица не знала, слышно ли их было в коридоре, несмотря на то, что обе они говорили, понизив голос. Но рисковать было нельзя.
– Меня сюда привел Эспен, – просто ответила она. – Он тоже один из них.
Глаза Мары расширились, когда она покачала головой.
– Никогда бы не подумала, что все это однажды зайдет так далеко. – В ее голосе сквозила безнадежность. – Может быть, таким образом Боги наказывают нас за все наши злодеяния.
Сирион переживал свои самые мрачные часы. И в конце туннеля не было даже проблеска света. И ни следа Богов.