Жрица беспокойно огляделась, словно рассчитывая, что в комнату в любую минуту могут ворваться атеисты.
– Наше спасение уже в пути, – прошептала она.
– О каком спасении ты говоришь? Кто нас спасет?
– Зефир и его наемники, – ответила она, одним махом выбивая почву из-под ног Натаниэля.
Глаза короля расширились, и он уставился на жрицу. Его охватил гнев.
– Что ты сказала? – стиснув зубы, спросил он.
Селеста только сверкнула на него глазами.
– Ты слышал.
Кровь в его жилах застыла. Что произошло в Самаре за время его отсутствия?
– Откуда ты знаешь Зефира? – запнувшись, спросил он. Он никогда не рассказывал ей о нем. Зефир был частью его прошлого. Прошлого, которое Нат хотел, но не мог забыть.
Селеста отстранилась от Натаниэля и, отступив от него на несколько шагов, невыразительно посмотрела на короля. И, едва ее тепло перестало его согревать, Нат тут же ощутил, как тело охватывает ледяная дрожь.
– Ты должен мне кое-что объяснить. Начиная с Мика и всего, что ты делал по его поручению, – потребовала она, скрестив руки на груди. – Правда ли то, что ты убил его?
Какое-то время Сын Солнца просто смотрел на жрицу. Он не хотел этого. Не хотел ни о чем рассказывать Селесте. Он слишком боялся ее реакции. Страха в ее глазах. Но потом, тихо вздохнув, Натаниэль подошел к кровати и сел.
– Ты действительно хочешь это знать? – спросил он, закрыв лицо руками. Нат задолжал ей эти ответы, в этом Селеста была права. И все же ему это совсем не нравилось.
– Иначе я бы не спрашивала, – прорычала Селеста. В этот момент она казалась властной и решительной, как никогда. Страх и печаль, казалось, исчезли, оставив после себя только требовательную, сильную жрицу. То была очень высокая цена, но Нат заплатит ее за то, чтобы эта девушка перестала казаться такой потерянной.
Нат закрыл глаза, вспоминая то время, когда он работал на Мика. Десятки картин пронеслись у него в голове, и все они были отмечены кровью и насилием.
– Я делал плохие вещи. Все, что сказала Айла, было правдой, – признался он, не смея взглянуть на Селесту. – Я выполнял приказы. Плохие приказы. Я не думал о том, что от меня требовали. Просто делал – и все.
В комнате царила тишина. Нат слышал лишь то, что его сердце билось слишком быстро и гулко. Он задыхался от этой тишины, и его руки начали дрожать. Когда Нат поднимет взгляд, увидит ли он теперь перед собой испуг на лице Селесты? Теперь, когда он подтвердил, что Айла говорила правду?
– Значит, ты и Мика убил, – прозвучал ее голос. – Как ты можешь с этим жить? Зная, что отнял чью-то жизнь? Как ты мог отвести меня туда, убить его, а потом ничего не сказать? Как ты мог лгать об этом все это время? – Ее тон был исполнен такого количества эмоций, что Нат не мог их определить.
Натаниэль по-прежнему не смел поднять головы.
– Мик не хотел меня отпускать. Он угрожал мне. Я чисто инстинктивно ударил его по голове пресс-папье. – Нат четко помнил этот момент. Ему снились те минуты. Снова и снова. Но эти сны не были кошмарами. Мик был ужасным человеком. И если бы он был жив сегодня, то продолжал бы творить беззакония. Рот Ната превратился в одну тонкую линию. – Мне ничуть его не жаль, – признался он мрачным голосом.
Нат услышал, как Селеста резко втянула в себя воздух и сделала несколько шагов к нему.
– Зачем тебе понадобилось его убивать?
Вопрос был оправданным, но Нат знал, что Селеста не поймет его обоснования. Эта девушка была другой, не такой, как он. Дочь Неба понятия не имела, как Натаниэль жил тогда, что определило его жизнь на улице. Он поднял глаза. Она стояла перед ним, заламывая руки, но теперь Нат смотрел на нее пустым взглядом.
– Затем, что я этого хотел.
Казалась, она совершенно застыла, услышав его ответ. Нат вытер рот рукой. Он ожидал такой реакции. И все же смотреть на страх, плещущийся в ее глазах, было больно.
Но вместо того, чтобы отпрянуть от него или закричать, Селеста преодолела расстояние между ними, опустилась перед ним на колени и схватила его за руки.
– Почему ты не сказал мне правду? – спросила жрица тихим, но очень настойчивым голосом.
Нат озадаченно посмотрел на нее, но позволил себе эту близость.
– Потому что это ничего бы не изменило. Мик мертв, и неважно, убил я его из соображений самообороны или же нет.
На бледном лице Селесты мелькнуло непонимание.
– Неужели ты совсем не жалеешь, что убил его?
На этот вопрос Нат рассчитывал, и он уже сейчас знал, что Селесте его ответ не понравится.
– Нет. Если ты раскаиваешься в том, что отнял чью-то жизнь, то этого вообще не следовало делать. Раскаяние глупо. Ты не можешь отменить убийство. В чем смысл сожалений? – То были слова Мика, и Нат их не забыл. Пальцы Селесты сжались сильнее.