Селеста услышала, как Нат выругался. И всхлип, который вырвался из горла Малии, когда та тоже увидела Мару.
Эспен, который вместе с несколькими солдатами внезапно возник перед ними, закрыл собой весь обзор. Его взгляд сначала остановился на Селесте, а потом метнулся к Нату.
– Теперь путь свободен, мой король. Мы должны немедленно вывести отсюда вас и жриц.
Нат кивнул. Селеста почувствовала, как его пальцы сомкнулись на ее плече.
– Отведи ее на палубу, – твердым голосом велел он.
Эспен в замешательстве смотрел на Ната, Селеста была тоже сбита с толку. Что Нат задумал? И вдруг девушка увидела, как Нат выхватил меч у одного из солдат.
– Но, мой король… – начал Эспен, который, казалось, видел замысел Ната насквозь.
Сверкнув глазами, Натаниэль повернулся к телохранителю:
– Делайте, что я говорю! Вы несете ответственность за ее защиту! – Нат кивнул на Селесту, бесцеремонно толкнув девушку в объятия Эспена. Солдат поймал ее.
– Как пожелаете, – кивнув Нату, Эспен отдал приказ увести жриц и придворных на палубу.
Но когда Эспен хотел отвести на корабль и Селесту, жрица уперлась ногами в землю, не желая следовать за ним.
– Нет, я никуда без тебя не пойду! – прогремел над причалом ее голос. Как ни велико было разочарование Селесты в Нате, как бы ни обидел он и не предал ее своей ложью, каким бы чужим сейчас ни казался, без него жрица этот остров не покинет. Селеста никогда не оставит его. Она любила его.
Нат посмотрел на девушку долгим взглядом. В его глазах читалось сожаление.
– Ты должна довериться мне еще раз, киска. Я точно знаю, что делаю. Я остановлю их, приду на помощь Захире и Маре. – Он сделал паузу, глубоко вздохнул, затем добавил: – А потом сдамся Айле.
Селеста пронзительно вскрикнула. Крик получился тихий, почти вымученный. Неужели все добрые духи оставили его?
– Это единственный способ узнать, что она задумала. Обещаю, со мной ничего не случится. – Нат говорил очень спокойно и более чем решительно. Но Селеста не разделяла этой решимости. Жрица и Эспен были единственными, кто еще не перебрался на корабль. Телохранитель молча слушал, о чем они говорили.
– Это безумие, – возразила Селеста и хотела подойти к Нату, но Эспен остановил ее. Его железная хватка была несокрушимой. – Она убьет тебя, – пробормотала Селеста, совершенно беззащитная. Стоило жрице лишь подумать об этом, и на ее глазах показались слезы.
Нат, однако же, только покачал головой. Его зеленые глаза вспыхнули.
– Она этого не сделает.
– Как ты можешь быть так уверен в этом?
Робкая улыбка заиграла на его губах.
– Я знаю ее. Она такая же, как я. Такие, как мы, не убивают никого, кто более полезен им живым.
В Натаниэле снова говорил преступник, который готов был сделать все, чтобы получить желаемое. Но, возможно, именно это и спасет Нату жизнь. Король в создавшейся ситуации ничего бы сделать не смог. Тут требовалась безжалостность наемника.
– Нат… – в последний раз попыталась воззвать к нему Селеста и умолкла, покачав головой. Ему нельзя было оставаться здесь. Им нельзя было разделяться. Она этого просто не вынесет.
– Киска, пожалуйста. Доверься мне.
Его слова звучали как обычная, безобидная просьба. Но после всего, что Селеста узнала сегодня, для этого требовалось больше, чем она могла дать. Ее доверие к Натаниэлю было подорвано в корень.
Решимость в глазах Натаниэля едва не заставила Селесту разрыдаться. Что бы она ни сказала и ни сделала, Натаниэль не поменяет своего мнения. Король Сириона собирался сдаться врагу, чтобы сразиться с ним изнутри.
Селеста вырвалась из хватки Эспена, который рванулся было ее остановить, но на этот раз жрица оказалась быстрее. Она подбежала к Натаниэлю и бросилась в его объятия. Тот поймал девушку и притянул к себе. Селеста обхватила лицо любимого обеими руками и пристально посмотрела на него.
– Обещай мне, что вернешься живым. Пожалуйста, пообещай мне только это. – Без этого обещания утащить ее отсюда будет не под силу даже Эспену.
Натаниэль ничего не ответил – он просто смотрел на нее. Нижняя губа Селесты задрожала, когда жрица притянула его к себе. Порывисто, не сдерживая себя, Дочь Неба прижалась губами к губам короля. Разум ее понимал, что она должна отпустить его, но сердце считало иначе. Этот поцелуй не был нежным – он был отчаянным. Прощальным.