– Существует два типа боли. Та, что причиняет страдания, и та, что меняет тебя навсегда. Нат испытал много боли, и это изменило его, – мягко сказала Ника, и ее глаза вспыхнули. – Что бы ни говорил этот сукин сын, он любит вас и эту страну. И вы тоже.
Селеста подняла глаза и встретила взгляд телохранительницы. Она любила Сирион, она любила его народ, защищать который ее призвали Боги. Однако сегодня, заглядывая внутрь себя, она тщетно искала в себе мужество, силу и волю к борьбе.
– Но что же мне делать? – спросила она, как маленький ребенок, который еще не накопил запаса знаний для самостоятельной жизни и потому нуждался в помощи опытного человека.
Ника схватила Селесту за руки. По сравнению с ее собственными руками пальцы Ники были теплыми. Телохранительница крепко сжала ее ладони.
– Бороться. Это единственное, что вам осталось.
Легко сказать. Селеста хотела бороться за свое совместное будущее с Натаниэлем. Но теперь она не знала, могло ли это быть ее мотивацией.
– А ради чего? – так прямо и спросила она.
– Ради того будущего, которого вы ждали. Вы же жрица. Ваша задача – защитить всех людей, которые здесь живут. Боритесь ради них.
Селеста медленно покачала головой. Жрица поняла, что это будет не та борьба, на которую она рассчитывала. Теперь речь шла о боевых действиях в прямом смысле этого слова. И как бы девушке ни хотелось использовать слова Ники в качестве двигателя, она не могла этого сделать.
– Я не умею сражаться. – Этому Селесту не учили.
Ника заулыбалась, и черты ее лица тут же утратили жесткость.
– Мечом, может, и нет, но вы можете делать это с помощью своего ума. В вашем сердце живет мужество, а в жилах – огонь. Используйте это, чтобы защитить свою страну. Как вы и собирались делать это вместе с Натаниэлем. Народ Сириона нуждается в вас. Но не в той жрице, что сидит в темноте и страдает о своем разбитом сердце. Людям нужна будущая королева, которая, как львица, пойдет сражаться за свою страну и свою любовь.
Селеста прикусила нижнюю губу. Слова Ники снова заставили ее глаза гореть, а в горле образовался сухой, жесткий ком. Все верно: она была жрицей. Той, кого призвали Боги. Если она не вступится за народ, то кто это сделает?
Жрица решительно кивнула и подняла взгляд на Нику. Та помогла девушке подняться на ноги, которые едва смогли выдержать вес Селесты, – так долго Дочь Неба просидела на полу. Жрица Самары проглотила ком в горле и вздернула подбородок.
– Значит, пришло время показать зубы.
Губы Ники искривились в усмешке.
– Это я и хотела услышать.
Вместе они покинули каюту. И точно так же, как Селеста оставила за собой темноту, она отбросила и свою боль. Сейчас у нее были дела поважнее, чем сидеть в одиночестве и страдать.
Это была война. А каждой армии нужен был лидер. Короля, который мог бы занять это место, рядом не было, но была Селеста, и она позаботится о том, чтобы они не сдались атеистам без боя.
Натаниэль
Прошло пять дней с тех пор, как они покинули Сохалию. Пять дней, в течение которых Ната таскали по окрестностям, как мешок с картошкой. В данный момент он сидел в повозке, запряженной лошадьми. Где они находились, Нат точно не знал. На повозку был накинут брезент, и кроме грохота, который издавали ее колеса, когда они проезжали по камням, Нат не видел и не слышал ничего, что происходило вокруг. Они останавливались у небольших речек и ручьев, но всякий раз, когда он выходил из повозки, ему завязывали глаза. Он подозревал, что они посещали различные тайники атеистов, о которых ему, конечно, не следовало знать. Единственное, что король мог сказать с уверенностью, – это то, что с тех пор, как они прибыли в Сирену, атеистов стало больше. На каждой остановке к ним присоединялось все больше людей и повозок. Однако сколько всего их было сейчас, Натаниэль не смог бы сказать наверняка.
Тут брезент со стороны кучера откинули, и к нему в грузовой отсек повозки забралась Айла. Нат отвернулся. Айла была последней, кого он хотел видеть. И все же Сын Солнца успел заметить, как атеистка улыбнулась.
– Мы почти у цели.
На это Нат ничего не ответил. Он пытался узнать что-то о планах атеистов, но выпытать у Айлы так ничего и не смог. Ему было известно только то, что они направлялись в Солярис. Приезжать сюда было крайне рискованно, и Нат невольно восхищался храбростью Айлы, которая в своей безрассудности едва не граничила с глупостью.
Атеистка села напротив короля на пол и уставилась на его скованные руки. Ее губы искривились в усмешке.