Губы Чандры растянулись в холодной улыбке. Члены команды Таноса только что внесли на борт деревянный алтарь и простой сундук.
– Да. Пять флаконов, наполненных кровью пяти Божьих детей. – Ритуал был почти завершен, и никто не сможет встать у нее на пути.
– Но ведь ты больше не Божье дитя, – недоверчиво заметил Танос, и его взгляд остановился на декольте Чандры, едва прикрытом тонким платьем. С тех пор, как трискелион на ее коже превратился в спираль, она не прикрывала метку. – У тебя больше нет трискелиона.
Фыркнув, Чандра снисходительно отмахнулась, направляясь к алтарю:
– Он мне не нужен. Этот ритуал призван спасти Сирион в его величайшей беде, но теперь это будет его гибель. У меня есть кровь всех Божьих детей, и, смешав ее со своей собственной, я создам армию, которая будет следовать только моей воле. Если мы узурпируем эту землю, вера в Богов исчезнет. Больше не будет Божьих детей, а в какой-то момент не станет и Богов, которые вмешиваются в судьбы людей. Моя месть будет совершена лишь тогда, когда уже никто больше не вспомнит о Богах и их земных детях.
Чандра внимательно изучала записи на свитке, чтобы не ошибиться. Ритуал, конечно, очень древний, но он сработает.
– Ты уверена, что все получится? Если верить свитку, ты создашь армию Света, предназначенную для уничтожения врагов Сириона.
Это был как раз тот момент, в котором они не соглашались друг с другом. Таносу не хватало необходимой уверенности в силе Чандры. Она родилась Божьим ребенком, и даже если Сохалия, Богиня Луны, покинула ее, кровь Чандры была такой же могущественной, как и прежде. Если не сильнее. Бывшая жрица не знала ни одного предания, где человек был бы изображен со спиралью, какими бы жестокими и отвратительными ни были его действия. Она была первой в своем роде.
– Если ритуал будет проведен на рассвете и кровь детей Божьих будет отдана добровольно, Боги пошлют своих воинов Света, чтобы спасти Сирион, – провозгласила Чандра. Так было написано на пергаменте. – Однако оба условия не соблюдены. Сейчас стоит глубокая ночь, кровь взята насильно, и армия, которую мы создадим, выползет из тени. И она уничтожит любого, кто встанет у нас на пути.
Эта армия превзойдет все, что когда-либо ходило по земле. Сотканная из тьмы, она подчинится воле Чандры. Как та армия из плоти и крови, что уже добровольно присоединилась к ней. Армия наемников, пиратов и преступников. Отбросов Сириона.
Танос слегка склонил голову. Его рука покоилась прямо над сердцем.
– Мы на твоей стороне, а также отряд наемников из Самары и мародеры из Сильвины. Каждый день к нам присоединяется все больше и больше людей.
Победоносная улыбка заиграла на ее губах.
– Это хорошо.
Она открыла сундук и вынула пять флаконов. Тут же наготове стояла чаша, в которой Чандра вскоре смешает всю кровь.
– А что насчет принца? – помедлив, спросил Танос.
При упоминании о Люциане все внутри Чандры сжалось. Вновь разверзлись старые раны, которые лишали дыхания и причиняли муки, о которых ей хотелось забыть.
– А что с ним? – резко спросила она. Она не хотела думать о Люциане. Никогда. Он выбрал не ее.
– С ним нам нужно быть особенно осторожными. Он обладает большой властью и влиянием, даже на тебя. В конце концов, это из-за него ты убила Дочь Леса.
Чандра окинула капитана мрачным взглядом. Она была командиром и отдавала приказы. Он был всего лишь ее правой рукой. Ему не стоит забывать об этом. Он не должен подвергать сомнению ее методы.
– Люциан – мой. Тот, кто прикоснется к нему, будет иметь дело со мной. Ты меня понял?
Ее голос был острым, как бритва, и Танос вздрогнул, а потом – кивнул.
– Что ты с ним сделаешь?
Об этом Чандре не нужно было думать. Она не стала отвечать капитану. Вместо этого девушка просто устремила взгляд в небо. Скоро настанет время ритуала.
Она потянулась к флакону с кровью Люциана. В сосуде плескалась темно-красная жидкость. Чандра пролила кровь Люциана. Она вообще никогда не считала это возможным. Но эти несколько капель были всем, что она когда-либо отнимет у него. Люциан был ее лучшим другом, ее спутником, любовью всей ее жизни. Что бы ни случилось, Чандра никогда не причинит ему вреда.
Но для Люциана пришло время понять, что он принял не ту сторону. Этой стороны, стороны Богов, больше не существовало. Одно чадо Божье уже было мертво, и за ним, если не подчинятся воле Чандры, последуют другие. Никто и никогда больше не должен страдать из-за Богов. Так, как страдала она. Началась эпоха людей. Эра свободы и самоопределения. Далекая от произвола Богов, их вековых традиций и обычаев. А если не будет Богов, то и их представители в Сирионе, Божьи дети, тоже были уже не нужны.