Я услышала позади себя шипение Чарльза.
– Ты жалкий предатель. Я знал, что ты встанешь на ее сторону.
Огастус не ответил. Он посмотрел на Проклятие, и я увидела страх в его глазах. Этот жалкий трус триста лет боялся самого себя, и даже сейчас он, казалось, предпочел унижение противостоянию.
– Итак… посмотри на себя, – сказала Мадлен, выходя вперед. Ее платье выглядело странно. Оно было черным и как будто двигалось само по себе. Только внимательно рассмотрев, я заметила, что оно состоит из сотен Ткачей Проклятия, переплетенных друг с другом, как причудливое произведение искусства. – Я никогда не думала, что мое собственное наивное творение встанет у меня на пути.
– Мадлен, – выдавил Чарльз и шагнул вперед.
Ее черные холодные глаза устремились на него. Я ждала, что Чарльз скажет что-нибудь еще, но он просто смотрел на нее.
Уголки рта Мадлен скривились.
– Чарльз, – ответила она. – Я перефразирую. Я привыкла к сопротивлению с твоей стороны. Я смутно помню, как очень ценила в тебе эту черту. Как и твою упрямую наивность после всех этих лет. Скажи, Чарльз, что… это? – она насмешливо указала на красных игроков.
– Мы играем в вашу игру, – сказала я, подходя к Чарльзу, хотя Бастион пытался удержать меня. – И я не думаю, что в правилах игры есть что-то, что запрещало бы нам ввести в нее новый цвет, не так ли? – Я смотрела на нее со смешанными чувствами, в которых я уже давно не видела разницы между чистой ненавистью, страхом и гневом. Меня интересовало только одно: выжить.
Мадлен слабо улыбнулась.
– Нет, это вообще не противоречит правилам. Но это бессмысленно. Вы потерпите неудачу. Мое сердце хорошо спрятано на поле. Еще до того, как вы приблизитесь к нему, мы вас уничтожим.
Мои глаза метнулись на игроков, выстроившихся позади нее. У всех были черные глаза и пустой взгляд. Их тоже было ровно шестнадцать.
– Ну, давай поиграем, – предложила я.
Уголки ее рта скривились.
– Я могла бы просто убить тебя. Здесь и сейчас.
– Мы оба знаем, что ты не можешь, – сказал Чарльз. – Пора закончить эту игру, Мадлен. Ты еще не устала? После всех этих столетий? После всей этой невинной крови. Разве ты тоже не хочешь отдохнуть? – в конце я услышала, как его голос оборвался. Моя рука нащупала его, и наши пальцы ненадолго сцепились.
Проклятие уставилось на Чарльза, и мне впервые показалось, что я увидела ее настоящие чувства, промелькнувшие на лице. Как искра прежнего «я».
Но они исчезли так же быстро, как и появились. Она просто щелкнула пальцами, и Джексон встал рядом с ней.
– Джексон, дорогой, – прошептала она, глядя прямо на меня, – принеси мне голову Раба.
Джексон кивнул, напряг мускулы и перепрыгнул через трещину в земле. Черный дым и пыль заклубились, когда он приземлился и медленно выпрямился. Стоящий рядом Бастион взревел и превратился в огромного рыжего волка, который встал передо мной, чтобы защитить.
Мадлен приподняла бровь и крикнула:
– Шах.
Остальные игроки двинулись, как марионетки, которыми управляли, дергая за ниточки. Они перепрыгнули через трещину, и начался полный хаос. Два игровых фронта врезались друг в друга огромной волной.
Джексон бросился ко мне. Я увернулась, но недостаточно быстро. Сильный удар повалил меня на землю. Бастион взревел и направился к Черному Королю, который, однако, ловко уклонился и окутал тьмой большого волка. Тот заскулил, когда его потянуло в туман.
– Бастион! – крикнула я, вставая на ноги, но меня настиг еще один сильный удар. Боль пронзила мою голову. Горячая и яркая. Я отшатнулась и упала на лежавшее на земле старое бревно. Дерево застонало и с грохотом сломалось.
– Останови ее, – услышала я крик Проклятия.
Я огляделась по сторонам. Обломки падали вокруг меня, пока я не замерла. В стволе зияла дыра размером с кулак. Отверстие было невелико, но каждый волосок у меня встал дыбом. Один за другим. Температура упала, и следующий вдох холодом обжег легкие, а белое облако пара вылетело при выдохе.
По полу пробежала дрожь.
Камни на полу тоже задрожали.
Ту-дум.
Ветви окружающих деревьев колыхались, как пульсирующие вены.
Ту-дум.
Ту-дум.
Если не считать пульсации, стояла тишина.
Казалось, что сам мир затаил дыхание.
Ту-дум.
Ту-дум.
Ту-дум.
И теперь я тоже это услышала.
Это было сердцебиение.
Туман вокруг ствола дерева рассеялся, словно чьи-то пальцы потянули его в сторону. А потом я увидела. Посреди зияющей дыры, погребенной под пеплом и пылью, лежало… бьющееся сердце. Я прерывисто вздохнула. Мое дыхание вырывалось изо рта. Все тело застыло от холода.