Бобров в монументальном костюме, усыпанном золотыми пуговицами, торжественно подошел к микрофону и объявил, что по объективным причинам церемония награждения задерживается. На очень неопределенное время. Хорошо, что публика в зале была в меру воспитанная и усталая — ни свиста, ни улюлюканья, ни плевков, ни пустых бутылок на сцену из зала не полетело.
Чтобы как-то развлечь присутствующих, Бобров уговорил Лукина, чтобы Женя спел под гитару. Добрый Женя, конечно, спел. Не знаю насчет развлечь: песни, что Женя пел, были все хорошие, но серьезные. Кроме песни про три сфероида — она была несерьезная, но хорошая.
Когда Женя покинул сцену, его место заняли члены оргкомитета и председательствующий Александр Сидорович. Это значило, что торжество начинается. Овации сотрясли зал. Относились они к Олексенко; вместо ношенных спортивных штанов и расстегнутой до колен рубашки на Олексенко был светлый пиджак, а шею украшал галстук. Зал был потрясен и шокирован (хотя это одно и то же), некоторые рукоплескали стоя.
Далее пошло как по писаному. Снова вызвали Лукина на сцену, и он исполнил традиционный гимн, исполняемый на каждом Интерпрессконе. После этого председатель собрания поздравил всех с юбилейной цифрой — Интерпресскону в этом году исполнилось десять лет. Интерпресскон поздравил петербургский вице-губернатор Потехин. Оказывается, Сидорович с Потехиным когда-то, во времена студенчества, вместе поднимали колхозы.
«Я был ответственным комсомольским работником, а он мне все “фантастика да фантастика”», — вспоминал вице-губернатор те годы.
Затем, после объявления спонсоров, начали раздавать «Улиток»…
Стоп! Председатель перед вручением зачитал письмо Бориса Натановича Стругацкого, которое начиналось так: «Дамы и господа! Коллеги! Братья и сестры!». Далее мэтр пожелал участникам, во-первых, не мешать пиво с виски, во-вторых, не бить зеркала и, в-третьих, объяснил, почему отсутствует. Заканчивалось письмо на высокой, патетической ноте: «Да здравствует Интерпресскон, аминь!».
Вот тогда-то и началось присуждение. Геворкян, и. о. Бориса Натановича (ему БНС перепоручил вручение «Улитки»), быстренько всех назвал, начиная с победителей-критиков и кончая победителем-романистом. Той намеренной театральной паузы, которой Борис Натанович предваряет оглашение имени, Геворкян, понятно, не выдержал, в силу своего восточного темперамента.
Не буду перечислять счастливцев, получивших «Бронзовую улитку», про них уже писалось подробно (см. В. Владимирский. «Интерпресскон-2000»: Ночной репортаж, или Преждевременные новости») и напишут еще. Расскажу лишь о своих впечатлениях.
Мне понравился рецепт Евгения Лукина, рассказанный им при получении награды. «Писать фантастику просто, — сказал Лукин, — берешь реальность, стираешь с нее пыль и показываешь, насколько она фантастична» (не пыль, естественно, а реальность).
Самый веселый и общительный человек на Интерпрессконе-2000 — волгоградец Сергей Синякин. Он буквально сиял от счастья, получая две свои премии.
— Ребята, я очень рад! — сказал он, получая «Улитку». — А больше всего я рад, что сегодня познакомился с теми, с кем раньше был не знаком.
Так хорошо сказать может только человек очень хороший.
Лукин при раздаче премий утомился больше других. Я дословно записал его фразы, сказанные при каждом вручении.
Лукин: «Господа! Чем дольше я пишу фантастику, тем больше прихожу… Спасибо». — премия «Интерпресскон», малая форма.
Лукин: «Говорю… спасибо!» — премия «Интерпресскон», критика.
Лукин: молчание. — премия «Интерпресскон», очень малая форма.
Аня Китаева, пишущая под псевдонимом Ли, получила премию за лучшую дебютную книгу года (написанную вместе с Вохой Васильевым). Самой Ани в Зеленогорске не было, премию получал Воха.
«Только так здесь и можно меня увидеть», — сказал Воха, получая от Сидоровича приз.
Под «здесь» он имел в виду площадку, где его получают.
Не обошелся без награды и Сидорович. За героем она прибыла из Казани. Андрей Ермолаев, известный казанский фэн, председатель КЛФ «Странники», учредитель ежегодного фестиваля фантастики «Зиланткон» и одноименной премии, вручил своему собрату по фантастической партии бутылку «Вечного зова». Это фирменная казанская водка, вроде нашей «Охты» или «Санкт-Петербурга».
Какой смысл был вложен казанским «странником» в эту символическую награду? С классиком ли литературы соцреализма эта награда связана или преследовала сугубо антиалкогольные цели? Я не знаю, Ермолаев этого не сказал.