— Слушай… а тебе не кажется, что эти братья были очень уж похожи на разбойников?
— Вот и я думаю! — иронично подхватил Ястреб. — Для странствующих комедиантов ножики у них что-то уж больно острые.
— Но тогда… тогда почему мы так запросто оттуда уехали?!
— Потому что я бы не удивился, если б ночью эти клоуны нас зарезали спящих. Или я неправильно понял вопрос? Ты хочешь знать, почему они нас так запросто отпустили? Потому что я был крайне убедителен, мог бы и обратить внимание. Или ты, — теперь недоумение в его голосе звучало искренне, — предпочёл бы затеять драку?!
Был бы Пеон из породы драчунов — спал бы сейчас спокойно в своей постели, вместо того чтоб мотаться по всему Призаморью в поисках подходящего Приключения. Но с другой стороны, разгром разбойничьей банды — это же первый подвиг, совершённый легендарным сэром Дубиной по прозвищу Молот Справедливости, которого и романисты, и менестрели единодушно называли достойнейшим из всех достойных подражания!
Справедливости ради надо отметить, что юному Дубине, который тогда ещё был простым подмастерьем, помогал его верный друг и будущий оруженосец, имени которого история не сохранила. Ловкий малый, прокравшись под покровом тьмы в разбойничий лагерь, связал всем злодеям ноги обрезками сапожной кожи. Сами злодеи при этом крепко спали, опоённые вином, каковое будущий сэр позаимствовал ради благого дела из погребов своего хозяина (каким образом удалось усыпить бдительность атамана история умалчивает). А уж потом герой спустился с дерева и перерезал им всем глотки. Вырученных за разбойничьи сокровища денег как раз хватило на покупку рыцарской лицензии, а также коня, доспехов, меча и щита, на котором Молот Справедливости приказал выбить девиз: «Не я такой — жизнь такая».
Вышеупомянутые менестрели и романисты истолковывали девиз сэра Дубины в том смысле, что великий герой, помимо прочих своих достоинств, отличался достойной подражания скромностью. Что до небесспорных методов, к использованию которых его порой принуждали обстоятельства, то во всей немаленькой библиотеке Пеонова замка имелась лишь одна книга, автор которой счёл необходимым о них упомянуть, и сей объёмистый труд, заслуженно считающийся классическим и послуживший, между прочим, источником вдохновения, а зачастую и складом готовых сюжетов для целого ряда более поздних сочинителей, был, увы, написан совершенно непроходимым языком.
Так что же всё-таки произошло? Разочаровал ли Пеон фортуну, упустив долгожданный счастливый случай, или же, наоборот, только благодаря счастливой случайности продолжил путь живым и невредимым?! Снова и снова взвешивал он шансы, прокручивал в голове варианты. С каждым разом всё более ловким движением высвобождаясь из захвата, всё более точными и сильными ударами укладывая на пол одного братца за другим…
— Хозяина не забудь, — словно бы угадав его мысли, напомнил Ястреб. — Даже если папаша сам и не при делах, за сыновей наверняка заступился бы.
Пеон, в очередной раз пристыженный, промолчал.
— А от вопроса, между прочим, тебе уклониться не удастся. Так как насчёт рыбной ловли? Или, может, силки на мелкую дичь умеешь ставить?
— У меня ещё пирожки, кажется, есть… — немного подумав, промямлил Пеон.
Ястреб, судя по всему, был привычен к трудностям походной жизни. А может, просто крайне неприхотлив. Королевский же желудок напрочь отказывался воспринимать половинку последнего пирожка и двух обугленных рыбок без соли иначе, чем как грубое издевательство. Именно поэтому Пеон первым почуял, что с деревней что-то не так.
— Интересно, почему ниоткуда не пахнет едой?..
— Какой едой?!
— Да хоть какой-нибудь. Жареным мясом, допустим. Или тушёным с овощами. Или гусём, запечённым с яблоками и картофелем. С такой, знаешь, хрустящей корочкой…
— Заткнись, — одобрительно отозвался Ястреб. — Наблюдение точное и даже, будем надеяться, своевременное. По существу есть что добавить?
— Голодом здесь тоже не пахнет, — призадумался Пеон. — Лица у селян круглые, румяные, вполне довольные… Куры бегают… За оградами виднеются огородики, засаженные свеклой и брюквой…
— Где ты брюкву увидел?! — изумился Ястреб.
— Да вон же она!
— А, по-моему, это скорее авокадо. Или вообще маракуя какая-нибудь.
— Да ты что, авокадо совсем по-другому выглядит! Нет, я, конечно, горожанин, так что… Но, в общем, на мой взгляд — вполне обычная процветающая деревня. Во всяком случае, именно такая, как я себе представлял процветающую деревню. Наверное, местные жители просто постятся перед каким-нибудь праздником.