Началась лихорадка, мне отчетливо казалось что я умираю, живот болел, тянуло возле пупка, а еще страх, я помнила слова мамы… В детстве я несколько раз уезжала на скорой с подозрением на аппендицит, но его так и не удалили. Боли стихали, прекращалась рвота, все заканчивалось парой капельниц, и мы уезжали домой.
Когда ты живешь в городе, особых опасений по поводу здоровья не возникает, в любой момент можно сходить к врачу, но вот если дело касается отдалённого острова, тут паника окутывает тело и мозг. К тяжелому дыханию прибавляется усиленное сердцебиение, а там и недалеко до обморока.
В таком состоянии Айван нашёл меня ближе к ночи, я отказалась от обеда днем, когда заходила его мама, и так же отказалась от ужина, просто игнорируя ее присутствие. Я сделала вид, что сплю, и меня не стали тревожить.
Почему все приступы боли приходят ночью, когда ты в самом беззащитном состоянии. Порой одинок, потому что не с кем поделиться своей проблемой, ведь все вокруг спят, и это одиночество пугает.
В лихорадке я боролась с неизвестностью. Мысль о том, что я умираю не покидала меня.
Айван положил мне руку на лоб, невооруженным взглядом было заметно что я горю. Затем провал, я не помню, но чувствую как его сильные руки подхватывают и куда-то меня несут.
Яркий свет и ветер, стало лучше от потоков прохладного воздуха. Сознание возвращалось. Я открыла глаза и увидела что мы летим в воздухе, на вертолёте.
Он прижимает меня к себе. Я вижу купол, вижу реку прямо под ним, и что-то, похожее на трубы. Словно это огромная водная горка. Разве может быть такое? Я снова теряю сознание.
Больница, палата, анализы, поставили капельницу, прихожу в себя. Страх потихоньку отдаляется. Теперь я под присмотром врачей. И как он быстро догадался привезти меня сюда. Но все же Айван не такой умный, будь он чуточку расчетливее, сделал бы всем, кого похитил на остров операции на аппендицит, а заодно зубы мудрости удалил. Все же так делают людям, работающим на северном полюсе, когда вокруг нет медицины, если только белый медведь не излечит человека, одним только своим присутствием и выделяемым в кровь адреналином.
Со второй капельницей сознание почти полностью вернулось. Стало ясно что меня привезли в частную клинику. Я помню слова старика, мы находились далеко от городка бабушки, в совершенно незнакомом месте. Говорить что-либо персоналу глупо, они наверняка воспримут мои слова как что-то из области бреда. Последствия лихорадки, особенно если я начну говорить про похищения десятков людей.
Бежать тоже нельзя. Как потом я найду свою семью и купол… И не понятно что может взбрести в голову такому как он. Обозлиться после моего побега, и сделает с ними что-нибудь. «Пацифист», ага как же, пацифисты не способны удерживать ни в чем ни повинных людей под куполом.
Мне вдруг пришла гениальная мысль. А что если я сама выставлю условия. Предложу беспрекословно отправится в космос вместе с ним, взамен на освобождение этих людей, ну или хотя бы моей семьи. Уверю его что они ни слова не скажут. Я поговорю с мамой, чтобы они и правда молчали.
Снова я отключилась. Молоденькая медсестра говорит мне не волноваться, мой пульс скачет когда я начинаю переживать.
Тут же в палату входит Айван. Он улыбается, подходит ко мне, но на лице его заметно напряжение.
Мне хочется сказать, что я буду молчать, но кажется он озабочен другим. Еще эта медсестра мельтешит перед ним, она будто привлекает внимание, берет его за руку, отодвигает, чтобы поправить что-то в приборе. Неужели он привёз меня сюда не просто так. Неужели они давно знакомы, может она его любовница?
Он говорит про мое лечение, что скоро все закончится, но мне сложно понимать его, я думаю о своём.
Отрезают ли аппендициты космонавтам? В космосе ведь тоже мало возможности сделать операцию. Интересно, а он наверное хочет мне об этом сказать, что мне удалят аппендикс. Но если у меня серьезное заболевание, значит я не подхожу для полета. Он полетит один?
– Придётся немного изменить наши планы. Но я верю что ты будешь хорошей девочкой и быстро поправишься.– он встаёт и целует меня в лоб, а затем уходит.
Странное чувство опустошения. Но оно не задерживаете надолго, мне вдруг хочется остаться здесь навсегда, в палату заходит доктор.
Он что-то бормочет, улыбается мне, и перекрывает подачу лекарства на капельнице. Раствор в прозрачной трубке замирает, и я словно слышу доктора чётче, понимаю что он хочет мне сказать. Но перебиваю его своим глупым вопросом.