Мы взяли с собой лишь два чемодана. Так как Айван сказал, что с собой нам не разрешат взять ничего.
Чёрный тонированный гелетваген подъехал к знакомому месту, туда, где мы с Розой сели в такси перед свадьбой. И мы поехали куда-то далеко. Но это была не конечная точка. Дальше частный самолет. Айван хотел распрощаться с Розой уже там, но я словно очумелая вцепилась в нее и сказала что не сделаю шагу если его мать ни полетит с нами.
Уже тогда ему стало ясно что я вытворяю что-то не доброе.
– Что ты творишь? Прошептал он и отвёл меня в сторону.– Договорились же что мать просто проводит нас.
– Это последний человек, которого я вижу, так позволь мне решать, когда мы распрощаемся с землей и с родными. Если не дал мне увидеть своих родных перед отлетом, пусть до последнего с нами будет Роза. Мне так спокойнее. Иначе я возненавижу тебя, так и знай!
Столько эмоций не было с моей стороны давно. Я наверное не так часто высказывала Айвану что-то. Он послушал меня, посмотрел на меня так, что на лбу появились морщинки, это означало непонимание. Проще оказалось взять Розу с собой чем тратить время на мои истерики и так же просто я смогла повлиять на то, чтобы она прошла с нами на космодром.
Мы долго ехали по полю на высоком джипе, а когда подъехали к зданию издалека похожему на огромный стеклянный шар, возникли сомнения космодром ли это. Как выяснилось позже, сама станция пуска находится в двадцати километрах от здания базы. Внутри есть специальные комнаты как в гостинице, и все условия для космонавтов и сотрудников космодрома.
– Мы поселимся здесь, через двенадцать дней проведут анализы и мы полетим. Не бойся и не переживай. Я не говорю что у нас есть шанс вернуться, если ты сильно будешь скучать по земле, но это возможно. Помни об этом.– сказал Айван и мы разошлись по комнатам.
Как оказалось впереди был двух недельный карантин, перед полетом. Роза удостоилась одной из комнат рядом с нами в виде исключения. Как я слышала из разговора Айвана с одним из сотрудников, это дорого ему стоило.
Как выяснилось проживать все время мы будем раздельно, это было и к лучшему. Два раза в день тренировки в спорт зале. Айван задерживался на них дольше чем я, и у меня появилось время перекинуться парой слов с Розой. При Айване мы говорили на отвлечённые темы, но без него, мы могли обсудить многое, и не теряли шанса.
Время шло быстро. Еда была специальной, которую нам и пришлось бы есть в космосе. Чтобы привык наш желудок. Прогулки были вовсе запрещены, а так хотелось подышать свежим воздухом.
И вот настал час х, мы оба прошли мед комиссию. Сердце у меня билось сильно. Доктор сказал хорошо бы было не нервничать, а я пообещала что буду спокойна как удав если до ракеты нас проводит Роза.
– Айван, послушайте,– говорил доктор,– Девушке очень не спокойно, устроит истерику, и нас с вами выгонят от сюда к чертям собачьим.
Я слышала каждое слово. Ах, вот кто устроил полёт, возможно половина руководства не знает о нем, но как? Неужели мы полетим в багаже? Страх накатывал еще большей волной, затем из стеклянной перегородки вышел Айван, а за ним и доктор.
Они сказали что мы вместе с Розой можем идти к другим членам экипажа, а Айван присоединится к нам.
Так и случилось. Нас отвезли к ракете, там, под землей, в бункере, было несколько комнат. Женская часть команды переодевалась в одной, а мужчины в другой.
Роза не должна была переодеваться, но так случилось что ей тоже достался комплект экипировки и скафандр. Все шло куда лучше. Мы обе могли полететь, может кто-то проглядел этот нюанс, но там, в космосе будет все равно. Подумаешь ошибка.
Мое настроение немного улучшилось, но страх был. А если ее заметят, а если скажут что она лишняя? Вот уже объявили о том, что нужно проследовать на свои места. Я видела на своём скафандре нашивку с моим именем, на скафандре Розы ее не было.
Какая-то странная традиция у всех космонавтов, заходить в ракету в шлемах, уже с опущенным зеркальным иллюминатором. А нет, не традиция, скорее исключение, чтобы весь нелегальный экипаж не пошёл под суд. Айвану сказали сделать тоже и он проследовал внутрь ракеты с мужской командой.
Дрожь пробегала по телу. Мне хотелось реветь от того, что я наделала. Если бы все шло по другому, то не было бы риска. Я толкаю Розу, неподготовленную, не прошедшую все анализы на такой риск.
Всех пересчитали. Айван сел рядом, увидев роковое имя на нашивки скафандра. Он взял в перчатках руку и что-то сказал, такое невнятное, похожее на «люблю».