Лив отставила бутылку с водой в сторону.
– Да. Ясно. А теперь хватит болтать! Что именно написал Аврелий?
Алекс опустил взгляд, положил книгу ровно перед собой и начал читать:
Предмет исследования:
ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ, ЕГИПЕТ.
После фараона и его супруги титул верховного жреца в египетской культуре является самым высоким. Он обладает огромной властью. Египетским верховным жрецам приписывают магические способности.
ЕГИПЕТСКАЯ МАГИЯ (ХЕКА).
До сих пор считалось, что египтяне исходили из того, что магия живёт как внутри богов, так и в людях. Доподлинно известно, что магию связывали с травами, кольцами и амулетами. То есть заклинание может быть перенесено на предмет, который затем, в свою очередь, может околдовать другого человека.
Каждый учёный мечтает получить возможность хоть раз спокойно исследовать пирамиду изнутри. Запросы по этому поводу я отправлял в министерство в Египте бесчисленное число раз, и каждый из них был отклонён. Тем больше я удивился, когда вдруг получил письмо от генерального секретаря Египетского Управления Древностями.
Меня просили – нет, меня настоятельно призывали – приехать в Египет и предоставить профессиональную помощь в связи с сенсационной находкой в пирамиде. Разумеется, я тут же всё бросил и немедленно отправился в Египет. Там меня встретила целая группа министров, профессоров, археологов и других людей, профессии которых я даже не могу назвать. Мне даже не дали заехать в отель, а сразу усадили в джип и повезли к пирамиде. Мы покинули город и мчали по пустыне до тех пор, пока перед нами не замаячила верхушка пирамиды. Конечно, я её сразу узнал. Это была самая древняя – то есть самая первая – ступенчатая пирамида из всех возведённых в Египте. Её возраст составлял более четырёх с половиной тысяч лет, но она до сих пор отлично сохранилась и производила колоссальное впечатление: пирамида фараона Джосера.
Моё сердце бешено затрепетало в груди. Значит, мне разрешалось исследовать пирамиду? Значит, здесь требуется мой профессиональный совет? У меня была сотня вопросов, и они были готовы сорваться с языка, но я взял себя в руки и стал ждать. Сначала мне хотелось услышать, с какими вопросами ко мне обратятся. Я вошёл в пирамиду вслед за людьми, которые меня встретили, и оказался внутри на нижних этажах. В лабиринте под пирамидой. Впечатляющее, даже ошеломляющее зрелище. На то, чтобы изучить одни только эти ступени и проходы, расходившиеся во всех направлениях, ушло бы несколько лет. Я с тяжёлым сердцем шёл мимо невероятно интересных иероглифов и хорошо сохранившихся изразцов, которые то и дело встречались на стенах.
Мы спускались всё глубже, будто к самому центру Земли, пока не остановились перед тёмным тоннелем. Тоннелем, который был таким узким, что по нему можно было пробраться только ползком. Так и сделали некоторые из моих сопровождающих, в то время как я лишь смотрел им вслед. Этот лабиринт скрывал в себе столько любопытного, а они привели меня в такое ужасное место? Но моё разочарование мгновенно развеялось, когда я сам забрался в тоннель: через него мы попали в какое-то невзрачное маленькое помещение. Однако его стены были покрыты любопытнейшими орнаментами и письменными знаками. Под потолком простирались искусно отделанные арки, а под ними виднелись иероглифы и… Тут я оцепенел. На стенах были цифры. И не только: я разглядел буквы нашего алфавита и изображения драконов, которые можно было отнести скорее к китайской культуре. Рядом красовались наброски кустов и растений, которые произрастали не в Египте и даже изображены были в отличном от египетского стиле.
– Вот видите! Поэтому мы вас сюда и вызвали, – сказал мне один из министров. А заметив моё изумление, добавил: – Для нас это полнейшая бессмыслица, – признался он. – Мы надеемся, что вы нам поможете.
Помню, в тот момент я только молча кивнул, потому что умный ответ так и не пришёл мне в голову. Я пока не мог и не хотел ничего обещать, поскольку не знал, сумею ли разобраться в этой мешанине древних символов и букв.
Меня оставили в комнате одного. На несколько дней. Несколько недель. Да что уж там – эту тесную комнатушку я исследовал несколько месяцев.
Каждое утро, ещё до восхода солнца, я спускался по ступеням вниз в лабиринт, даже не глядя на иероглифы и изразцы, столь восхитившие меня вначале. Слишком велико было моё любопытство, вызванное находками в том помещении.