— Ты все еще любишь пиццу только с сыром?
Он смеется, и я чувствую вибрацию его тела спиной. Это приятно.
— А есть еще варианты?
— Ну, да. С начинкой, например, пепперони и грибами, луком…
— Черт, нет. Эта фигня все портит. Я не знаю, кому пришла в голову идея класть в пиццу всю эту дрянь, но пицца должна оставаться пиццей. Только сыр.
— Как скучно. — Я морщу нос.
Он фыркает.
— А ты, малышка? — шепчет Ноа мне на ухо. — Что бы ты хотела?
— А ты не заешь?
Он скользит пальцами под мою футболку, чтобы погладить мой живот.
— Если ничего не изменилось, то это был бы пирог с яблоками, испеченный Ба.
Мое сердце ноет при воспоминании о моей прекрасной Ба. Боже, я скучаю по ней. Я так по ней скучаю. Это мое наказание за то, что с ней случилось? Мне больно от этой мысли.
— Прекрати, — тихо говорит Ноа. — Не позволяй этому тебя мучить. То, что случилось с ней, не твоя вина, Лара.
— Моя, и мы оба это знаем. Я слишком много говорила и была слишком самоуверенна. Я нарвалась на неприятности, и она заплатила за это.
— Ты не можешь вечно винить себя. Она бы этого не хотела. Ты должна отпустить это, Лара. Ты должна.
— Я пытаюсь, — шепчу я. — Я правда пытаюсь.
— Хватит об этом. Если будешь постоянно винить себя, будет только больно. Давай лучше поговорим, это наш вечер.
— Хорошо, Ноа, — шепчу я.
Он спускается пальцами ниже, скользя по моим бедрам, и я возбуждаюсь. Как всегда.
— Значит, у нас есть еда для свидания на дереве. Что еще нужно? — говорю я дрожащим голосом.
— Зачем этот глупый вопрос? — спрашивает он хрипло.
— Ноа. — Я тихо смеюсь. — Мы на дереве. Как ты собираешься это делать?
— Есть способ.
Я задыхаюсь, когда он скользит пальцами в мои трусики, чтобы найти ноющий клитор.
— Это неправильно, — выдыхаю я. — Возможно, завтра мы умрем.
— Тем больше у меня причин прикоснуться к тебе еще раз, — шепчет Ноа мне на ухо.
Он проводит пальцем вниз по моему клитору и проникает в меня. Я издаю стон и выгибаюсь ему навстречу. Это приятно. Очень приятно.
— Ты влажная, — бормочет он. — Блядь.
— Ноа, — наполовину предупреждаю, наполовину умоляю я.
— Тише, позволь мне сделать это.
Он двигает пальцами так же уверенно, как и всегда, руководя моим удовольствием, пока я не оказываюсь на краю. Я цепляюсь за его руки, ногтями скольжу по его коже. Его пальцы входят и выходят, пока я не срываюсь. Я с криком кончаю, все тело дрожит от столь необходимого освобождения. Издав довольный гортанный звук, Ноа убирает руку.
— Это стоило каждой секунды, — шепчет он мне на ухо.
— А как насчет тебя? — шепчу я в темноту.
— Я в порядке.
Этот мужчина. Как он может быть таким идеальным? Почему я так долго отталкивала его?
— Отдохни немного, Лара.
— Я не хочу упасть, — признаюсь я, хотя мои веки отяжелели от усталости.
— Я не позволю тебе упасть, ты разве не знаешь?
Да.
Этот мужчина не даст упасть.
Нас будит звук.
Я не осознаю этого пока, я слишком охвачена ужасом, но этот звук будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.
Он доносится откуда-то издали, просто низкий гул, который пробуждает нас ото сна. Требуется мгновение, чтобы проснуться, и когда мы просыпаемся, я понимаю, что звук приближается.
Звук автомобиля, может, мотоцикла. Я не знаю, насколько он далеко, но звук приближается с каждой секундой. Сердце рвется из груди, и я знаю, что сегодня — самое страшное пробуждение в моей жизни.
Я не могу подобрать слов, чтобы это описать. Этот страх словно засел где-то в голове, но окутывает мое тело до самых кончиков пальцев ног. В груди так тесно, что я не могу дышать, живот скручивает, голова кружится. Я думала, что достаточно сильна, но, услышав приближающийся звук, уже так не считаю.
— Ноа, — прошу я.
О чем прошу — я не знаю.
— Лара, — говорит он, его голос напряжен и наполнен таким страхом, что у меня мурашки бегут по коже.
— Это он.
Ноа прерывисто вздыхает.
— Это он.
Звук приближается, и я понимаю, что это не автомобиль, а мотоцикл. Он движется медленно, а это значит, что он знает, где мы. Откуда он знает, где мы? Мы же над камерами.
— Он знает, где мы, — говорю я в отчаянии.
— Твою мать, — выплевывает Ноа.
— Откуда он знает, где мы? — кричу я.
— Не знаю, но мы должны двигаться. Мы высоко, он нас не заметит. Мы должны двигаться, Лара.
Ноа поднимается, берет копье и камни с той ветки, куда положил их вчера. Он засовывает копье за пояс джинсов и сжимает камень в руке. Я делаю то же самое, стоя на дрожащих ногах. Не думаю, что смогу двигаться, не говоря уже о том, чтобы лазить по деревьям.