Он не спеша развернулся, но перед тем, как уйти, его взгляд намеренно скользнул к Алексу. Это был взгляд хищника, помечающего территорию: холодный, оценивающий, полный немого предупреждения. В этом мгновении Адам был похож на волка, случайно наткнувшегося на молодого оленя в своих владениях. И хотя он ничего не сказал, послание было ясным: "Это — мое".
Алекс непроизвольно отпрянул, словно почувствовав угрозу на животном уровне. Эми же ощутила странный прилив адреналина — смесь страха, возмущения и чего-то еще, чего она не хотела признавать. Ее пальцы снова сжали кружку, но теперь уже не от неожиданности, а от внезапного желания швырнуть ее в этого самоуверенного мажора.
Глава 11 "Разговор"
Адам сидел за стеклянным столом, заваленным документами и чертежами проектов, когда в нижнем ящике раздалась вибрация. Его пальцы замерли над контрактом, который он изучал, прежде чем потянуться к скрытому телефону. Этот аппарат знали лишь несколько человек в мире.
— Да?
Пауза. В трубке было тихо, но напряжение передавалось даже через молчание.
— Я получил.
Его пальцы впились в ручку кресла так, что кожа на костяшках натянулась, побелев от напряжения. Вены на руке выступили рельефно, выдавая внутреннюю бурю.
— Не понимаю.
Губы сжались в тонкую ниточку, став почти белыми от давления. В уголках рта залегли жесткие складки.
— Почему всё не так?
Ком в горле мешал дышать. Он сглотнул, но комок не исчез, а лишь сдвинулся ниже, к груди, где начало ныть от непонятной тревоги.
— Даже год назад было лучше.
Резкий вдох наполнил легкие, но не принес облегчения. Воздух казался густым, как сироп.
— Да.
Взгляд упал на дрожащую кисть левой руки. Он сжал ее в кулак, но дрожь не прекратилась, лишь стала менее заметной для постороннего глаза.
— Я всё понял.
Пауза. В трубке щелкнуло, но связь не прервалась. Кто-то на другом конце ждал.
— Всё сделаю.
Голос стал тише, глубже, будто слова проходили через слой ваты, прежде чем вырваться наружу.
— Буду ждать.
Последнее, почти шёпотом, с придыханием, которое мог уловить только собеседник:
— Оставьте это конфиденциальным.
Телефон погас, оставив после себя гулкую тишину. Адам задержал взгляд на черном экране на секунду дольше необходимого, прежде чем убрать аппарат обратно в ящик.
В этот момент раздался стук.
Кабинет Адама был воплощением холодной элегантности. Стеклянный стол, казавшийся невесомым, несмотря на размеры, был завален бумагами, разложенными с математической точностью. На стенах — несколько абстрактных картин в тонких черных рамках, их геометричные линии перекликались с силуэтом города за панорамным окном. Но больше всего Эми поразила книжная полка — среди деловых изданий в одинаковых переплетах стоял потрепанный томик "Мартина Идена". Книга выглядела чужеродно в этом стерильном пространстве, как будто кто-то специально оставил ее здесь в качестве провокации.
— Что за спектакль? — ее голос дрожал от сдерживаемого гнева. Она скрестила руки на груди так плотно, что складки на блузке затянулись, подчеркивая напряжение в плечах. — Вы же прекрасно знаете, что сегодня у нас нет запланированных встреч. Или вам просто нравится нарушать личные границы?
Адам откинулся в кресле, его длинные пальцы сложились домиком перед лицом, скрывая легкую дрожь, которая все еще не утихла. Он изучал ее методично, как хирург перед операцией: нахмуренные брови, сведенные к переносице; губы, сжатые так плотно, что исчезла их естественная розоватость; напряженные плечи, готовые в любой момент развернуться и уйти.
— Алекс Ковальски, — произнес он, растягивая имя, как сомелье, пробующий новое вино. —32 года. Любит книги, — пауза, — особенно военные мемуары. Веган. Не пьет. — Уголок рта дернулся. — Очень... милый.
Эми почувствовала, как что-то холодное пробежало по спине, оставив после себя мурашки. Алекс действительно был милым — с его нелепыми шутками, которые он рассказывал, краснея до корней волос; с привычкой приносить ей домашние веганские печенья, которые она ела из вежливости, хотя ненавидела кленовый сироп; с тем, как он заикался, когда она дразнила его за чрезмерную романтичность.