Он нёс в себе столько тьмы, что становилось страшно. Прошёл через ад, в котором многие сломались бы. Выбрал быть сильным, потому что слабость в его мире означала смерть.
Глаза сами закрылись от усталости.
И перед сном — два образа. Сначала: маленький Адам, синяки на тонких руках… грустными глазами. Потом резкая смена: он взрослый, прижимает её к стене в пустом офисе, твёрдое тело вжимается в неё.
— Ты думала, я такой, каким кажусь? — его горячее дыхание обжигает шею. — Я покажу тебе, каков я на самом деле...
Эми проснулась с резким вдохом. Тело горело, между ног — предательская пульсация. Она вцепилась в простыню, пытаясь отогнать наваждение.
Утром дольше обычного стояла перед зеркалом. Чёрное платье, которое не надевала с тех пор, как Дэниел сказал, что оно соблазнительно облегает бёдра. Каблуки, делающие ноги бесконечно длинными. Лёгкий макияж — всего немного туши и румян.
"Это для себя, — убеждала она отражение, — только для себя".
Глава 14 "Искушение в лифте"
Эми резко нажала кнопку вызова лифта, нервно поправляя ремень сумки. Утро началось сплошным кошмаром — вечные пробки на подъезде к бизнес-центру, забытый на кухонном столе ланч-бокс с любимым салатом, а теперь еще и эти чертовы каблуки.
Она так давно не носила шпильки, что уже через полчаса ноги напоминали ей об этом. "Это все для себя", — повторяла она как мантру, надевая сегодня утром это черное облегающее платье, которое подчеркивало каждую линию ее фигуры. Хотя в глубине души знала — она впервые за долгое время выбрала что-то столь откровенное, что-то, что не прятало ее за мешковатыми силуэтами. "Я просто работаю в офисе, мне хочется хорошо выглядеть", — убеждала себя Эми, чувствуя, как ложь обжигает губы.
Когда двери лифта наконец открылись, она поспешно шагнула внутрь, уткнувшись в экран смартфона с показным интересом. И вдруг его присутствие заполнило все пространство.
— Доброе утро, мистер Рейнольдс, — она оторвалась от смартфона и посмотрела прямо ему в глаза, заметив, как его взгляд скользнул по ее фигуре с едва заметным, но безошибочным интересом.
Он был без очков.
Эми смотрела на него снизу вверх — даже на каблуках она была намного ниже. Адам в своих фирменных черных джинсах от Tom Ford и белоснежной рубашке Brunello Cucinelli с закатанными по локти рукавами, обнажающими рельефные предплечья с проступающими венами. Никаких официальных костюмов, никаких дурацких галстуков — только дорогие кроссовки и этот чертовски самоуверенный взгляд, от которого у нее перехватывало дыхание.
— Мисс Картер, — кивнул он, занимая позицию так близко, что их плечи почти соприкоснулись.
Двери закрылись с мягким щелчком, и внезапно пространство стало непереносимо тесным. Она уловила его запах — свежий, с нотами бергамота, кедра и едва уловимой морской соли, вероятно, какой-то эксклюзивный парфюм, созданный специально для него. Казалось бы, ничего особенного, но чертовски дорого и откровенно сексуально.
В голове всплыл тот самый сон: его сильные руки прижимают ее к стене, горячее дыхание обжигает кожу шеи, а его губы... Эми резко встряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли.
Тишина. Гул механизма.
И его голос, низкий, намеренно неспешный:
— Ты сегодня напоминаешь мне Джейн Эйр.
Он стоял к ней спиной, он улыбался, потому что прекрасно понимал, что попадает точно в цель, чувствуя, как электричество пробегает между ними, делая воздух тяжелым и густым.
Она резко подняла глаза, застигнутая врасплох этим неожиданным сравнением.
— Тот самый момент, — продолжил он, — когда она наконец осмелилась посмотреть Рочестеру в глаза. — Он развернулся. Его губы изогнулись в полуулыбке. — И сказала: «Я не птица, и никакая сеть не может удержать меня».
Сердце Эми бешено заколотилось, ударяя по ребрам. Она попыталась привести голос в обычное состояние, но он дрожал:
— Мистер Рейнольдс цитирует «Джейн Эйр»? — ее слова прозвучали резче, чем она планировала, выдавая волнение.