«Джейн готова к своему Торнфилду?»
Её лицо растянулось в улыбке, она перевернулась на живот. Пальцы сами набрали ответ:
«Джейн только начинает понимать, чего хочет.»
Отправила. Передумала. Добавила:
«Но уже знает, кто ей в этом поможет.»
Чемодан щёлкнул замками. Завтра – Бостон. Презентация. И что-то ещё, от чего сердце бешено колотилось под тонкой тканью кружевной пижамы, которая сменила растянутую футболку.
Она налила себе бокал вина, открыла "451 градус по Фаренгейту" и начала читать. Её взгляд зацепился за строку: "Настоящие чувства — это когда твой разум кричит "беги", а душа шепчет "останься". Она сделала глоток вина, чувствуя, как алкоголь разливается теплом по телу. «Как же прав был Брэдбери», — подумала она, закрывая книгу.
Завтра будет важный день.
Глава 17 "Бостонские откровения"
Самолет приземлился в Бостоне ровно в 10:20 утра. Густой летний воздух обволок их сразу же, как только они вышли из самолета — смесь морского бриза, нагретого асфальта и цветущих лип. В такси по дороге в центр Эми беспокойно перелистывала страницы книги, украдкой наблюдая за Адамом. Он сидел впереди, сосредоточенно изучая презентацию на планшете. За окном мелькали исторические здания из красного кирпича, утопающие в зелени скверы, современные бизнес-центры — весь город дышал летней жарой. Его профиль на этом фоне казался вырезанным из камня - резкие скулы, плотно сжатые губы, пальцы, методично стучащие по экрану. Она заметила, как его веки тяжелеют - день предстоял долгий.
Центр детской нейрореабилитации.
— Проект «Новые горизонты» стал возможен благодаря технологическим решениям и финансовой поддержке мистера Рейнольдса, — доктор Эвелин Шоу, директор центра, тепло улыбалась, проводя их по светлым просторным коридорам. День превратился в череду бесконечных встреч: подписание документов, согласование патентов, технические тестирования. В центре уже активно использовали новейшие разработки: биометрические сканеры для ранней диагностики, игровые когнитивные тренажеры, адаптированные под разные формы ДЦП. Официальная часть прошла гладко, но Эми заметила, как Адам украдкой вытирал лоб - жара и напряженный график давали о себе знать.
Эми узнала то, о чем Адам никогда не говорил: за несколько лет работы он полностью оборудовал IT-класс с уникальным программным обеспечением, где дети с ограниченными возможностями могли обучаться программированию через специальные сенсорные интерфейсы. Он лично финансировал экспериментальные методы лечения, включая кибернетические протезы с нейроинтерфейсом, участвовал в разработке образовательных программ для детей с аутизмом, тестировал аппараты для развития мелкой моторики вместе с инженерами.
— Он никогда не говорит о своем вкладе, — шепнула Эми пожилая медсестра миссис Донован, пока они наблюдали за занятиями в сенсорной комнате. — Видите того рыжего мальчишку? Томми. После аварии он перестал говорить. Но для мистера Рейнольдса он каждую неделю рисует картины. Говорят, он хранит их все у себя в кабинете. Он очень любит детей.
Эми нашла Адама в тихом уголке с видом на игровую комнату. Он стоял, опершись о подоконник, наблюдая за детьми через стекло. Его мощная фигура казалась неожиданно хрупкой на фоне ярких детских рисунков, развешанных повсюду. В его позе читалась усталость - плечи слегка ссутулились, пальцы медленно отстукивали ритм по раме в такт детскому смеху.
— Вы не сказали мне, что лично отбирали все книги для библиотеки, — ее голос дрогнул, когда она приблизилась. Она заметила, как его рука непроизвольно потянулась к виску, но он быстро взял себя в руки.
Адам не повернулся, но его плечи напряглись под идеально сидящей рубашкой.
— Это не имеет значения.
— Для них имеет. — Она сделала шаг ближе, вдыхая смесь жасминового воздуха сада и его парфюма. — И для меня тоже.
Когда он наконец обернулся, Эми увидела в его глазах то, что никогда не замечала раньше — глубокую, тщательно скрываемую боль. Возможно, день так измотал его, но на лице читалась не просто усталость.
— Джейн Эйр тоже любила копаться в чужой душе, — его голос звучал хрипло.
— А мистер Дарси в конце концов понял, что настоящая сила не в гордом одиночестве, а в смелости открыть свое сердце, — парировала она, всматриваясь в его лицо, пытаясь разглядеть то, что он так тщательно скрывал.