Уголок его губ дрогнул:
— Вы слишком много читаете, мисс Картер. — Его взгляд задержался на ее глазах дольше, чем следовало.
— А вы слишком хорошо играете циника, мистер Рейнольдс, — она позволила себе улыбнуться, заметив, как его взгляд на мгновение скользнул по ее губам.
Он вздохнул, поправил манжеты:
— Вечером будет ужин с командой. Не опаздывай.
Он уже собирался уйти, задержался на пороге, словно хотел что-то добавить, но передумал.
Глава 18 "Где снимают маски"
Эми закрыла дверь номера с глухим щелчком, бросив сумку на кровать так, что та отскочила и чуть не соскользнула на пол. До ужина оставалось всего два часа, а она чувствовала себя так, будто ее переехал грузовик - мышцы ныли, веки тяжелели, а в висках пульсировала усталость. Кончики пальцев провели по лицу, ощущая подушечками легкую шероховатость уставшей кожи — макияж уже начал скатываться, волосы потеряли объем, и теперь срочно требовалось привести себя в порядок.
Она расстегнула платье, позволив ткани соскользнуть на пол, и замерла перед шкафом, размышляя над выбором. Перед ней висели два варианта: строгое черное, с высоким воротом, которое кричало "я серьезная деловая женщина", и то самое голубое. Шелковое, облегающее, с глубоким вырезом на спине, которое шептало "А ты уверена, что хочешь быть просто деловой?" Пальцы сами потянулись к нему, будто против ее воли.
"Черт возьми", — вырвалось у нее, когда она обнаружила, что забыла подходящее белье. Кружевные лямки бра безжалостно резали линию плеч, разрушая весь образ, превращая его в нелепый. После минуты колебаний она сняла лифчик с резким движением — пусть будет так. "Надеюсь, мою голую грудь никто не заметит... Хотя, если он посмотрит..."
Платье обволокло тело, как вторая кожа, шелк скользил по бедрам, подчеркивая каждый изгиб. Мини-длина оголяла стройные ноги, делая их бесконечными в босоножках на шпильках. Эми подошла к зеркалу, медленно нанося макияж: карандаш подчеркнул губы, тушь сделала взгляд томным, а легкие блики на скулах добавили сияния. Она повернулась, оценивая отражение — сегодня это была не она, а какая-то другая, смелая, соблазнительная женщина. Та, что не боится играть с огнем.
Потому что внутри нее горело пламя при одной мысли о нем.
Ресторан "Терраса" располагался на последнем этаже небоскреба, откуда открывался головокружительный вид на ночной Бостон. Стеклянные стены отражали мерцание тысяч огней, а открытая площадка уходила прямо в звездное небо, будто приглашая гостей шагнуть в бездну. Интерьер сочетал современный минимализм с откровенной роскошью: хрустальные люстры, черный мрамор, живые орхидеи на каждом столе — все кричало о том, что здесь позволено только самое лучшее.
Ее платье произвело эффект разорвавшейся бомбы. Официанты застывали с подносами, коллеги из бостонского филиала не скрывали восхищенных взглядов, а некоторые — слишком откровенного интереса. Тонкий шелк предательски обрисовывал каждый изгиб, а открытая спина заставляла воображать, как нежная кожа мерцает в мягком свете свечей.
Шампанское, смех, бесконечные тосты за успех проекта — все сливалось в праздничный водоворот. После третьего бокала приятное головокружение разлилось теплом по телу, щеки запылали, а мир стал чуть мягче, чуть проще. Кто-то из коллег уже развязно смеялся, другие танцевали, не стесняясь окружающих, а один парень из бостонского филиала - голубоглазый, светловолосый, высокий - не сводил с нее глаз. Арт-директор, как оказалось. Они завязали милую беседу, сначала о работе, потом о проектах, но вскоре она заметила, как его взгляд скользит по ее шее, плечам, останавливаясь на линии декольте. Он флиртовал, все более нагло, а пара бокалов шампанского сделали его настойчивым.
Игра началась.
Эми позволила себе улыбаться, смеяться, наклоняться так, чтобы он видел чуть больше, чем должен был. Она ловила его взгляд, позволяла ему сокращать расстояние, чувствовала, как его пальцы случайно касаются ее руки.
"Прости, милый Иттен", — мысленно прошептала она, зная, что делает это специально.
Она хотела реакции. Хотела увидеть его эмоции, как героиня "Гордости и предубеждения", когда мистер Дарси сжимал кулаки, видя, как Элизабет танцует с другим.