Как Элизабет Беннет, которая сначала видела в Дарси лишь гордеца, пока не осознала, что её презрение — лишь маска, скрывающая страх перед тем, как сильно он проник в ее сердце. Но сердце не спрашивает разрешения. Оно бьётся в такт его шагам, замирает при звуке его голоса, ноет в разлуке, будто лишённое воздуха. И ты понимаешь: это уже не выбор. Это судьба, которая настигла тебя вопреки всем доводам разума.
А может, и нужно рискнуть? Может, стоит прыгнуть в эту бездну с головой, не оглядываясь?
Кэтрин любила Хитклифа — бешено, безрассудно, до боли. Но выбрала разум, удобство, тихую жизнь... и прожила годы страданий. Она так и не узнала, каково это — быть с ним до конца, не почувствовала, как его прикосновение могло стать её спасением.
И теперь только один вопрос остаётся:
Ты действительно готова повторить её ошибку?
Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Поставила бокал с таким звоном, что едва не разбила его. Упала на кровать, закрыла глаза, но даже там, в темноте, его образ не давал покоя - его руки, его губы, его голос... Воспоминания о его прикосновениях кружили голову сильнее, чем выпитое вино.
Балкон ресторана. Тот же вечер.
Адам закурил сигарету, пытаясь унять дрожь в руках. Пальцы не слушались, будто жили своей жизнью.
"Где она? Почему убежала?" - вопросы крутились в голове, не находя ответа.
Его мысли путались, смешиваясь с воспоминаниями: её губы - мягкие и в то же время жадные, её кожа - тёплая, бархатистая под пальцами. "Чёрт, я мог кончить просто от этого поцелуя. Что со мной происходит?" - это осознание пугало его больше всего.
Он резко затушил сигарету, раздавив окурок с непривычной для себя яростью.
"Это просто желание. Только секс. Ничего больше." - он повторял это как мантру, но слова звучали пусто, не убеждая даже его самого.
Где-то глубоко внутри шевелилось что-то новое - что-то пугающее, незнакомое, от чего хотелось бежать.
Внезапно перед глазами всплыло воспоминание: маленький мальчик у окна, наблюдающий, как мать уходит, даже не оглянувшись. Потом ушёл и отец. Он был маленьким. И просто нуждался в любви.
"Я тебя ненавижу", - шептал он маме... Но слёзы на щеках говорили о другом.
Одиночество. Борьба. Отсутствие эмоций.
"Я научился жить без них. Любовь - это боль." - эта мысль отзывалась привычной горечью. Любовь режет на части, уничтожает, это слабость! А слабостей он себе не позволял. Годы спустя - только физиология. Секс. Никаких чувств. Никаких привязанностей. Чистота, которую он так ценил.
— Я так давно этого хотела... — голос Лолы, вернул его в настоящее. Её пальцы запутались в его волосах.
Они сидели за барной стойкой. Было далеко за полночь, но время словно потеряло смысл.
Мысли об Эми вызывали странное возбуждение, с которым он не знал, как справиться.
Лола - знойная брюнетка с мексиканскими корнями, высокая, стройная, с чёрными как смоль волосами. Директор отдела маркетинга отдела, с которой у них были... «рабочие отношения». Она флиртовала, поправляя прядь волос, её рука легла ему на колено, смех прозвучал наигранно-соблазнительно.
Он поднял на неё пьяный взгляд, встал и прижался, вонзившись губами в шею. Она ответила стоном - фальшивым, как и всё в ней.
— Отлично, — прошептал он, — будь у меня в пентхаусе через пятнадцать минут.
Шлёпок по округлой попе, и он остался допивать виски, наблюдая, как она уходит, специально раскачивая бёдра.
Пентхаус. Час ночи.
Она вешалась на шею, принимала откровенные позы, будто играя в какую-то пошлую пародию на соблазнение. У них уже был секс - год назад, на конференции в Майами. Тогда это было... приемлемо. Лола расстегнула его брюки и начала глубокие движения. "Сосала она и правда неплохо..." - мелькнула мысль, но даже это не могло вытеснить другой образ.